— Ты хоть отдаёшь себе отчёт, что сейчас делаешь?
— Отдаю.
Дмитрий резко подался вперёд, будто собирался сократить расстояние между ними одним движением и заставить её отступить.
— Анастасия, забери заявление.
— Нет.
— Ты не понимаешь, чем это обернётся. Начнут проверять. Меня вызовут. Кристину тоже могут потащить на объяснения. Мама узнает. Ты правда хочешь меня опозорить?
— Ты сам выбрал такой вариант действий, который при проверке выглядит крайне некрасиво.
— Я же сказал, что верну!
— Ты сказал это только после того, как я всё обнаружила.
Дмитрий поднялся. Теперь от прежней напускной спокойности не осталось и следа. Его движения стали резкими, нервными, почти дёргаными. Он подошёл к столу, схватил распечатанные листы, но Анастасия тут же положила ладонь на папку.
— Не трогай.
— Там и мои данные тоже!
— Это мои документы.
— Анастасия, ты ведёшь себя так, будто я тебе враг.
Она тоже встала. Не отступила ни на шаг и не повысила голоса.
— Нет. Я веду себя как человек, у которого без разрешения взяли деньги.
— Да не брал я их! Я просто перекинул! В семье!
— Не прикрывайся словом «семья» только тогда, когда тебе это выгодно.
Он замер и посмотрел на неё. В его взгляде впервые мелькнула не столько злость, сколько настоящая растерянность. Дмитрий явно не ожидал, что она не бросится вытаскивать его из последствий. Он привык, что Анастасия может говорить жёстко, но потом всё равно ищет способ сгладить ситуацию, чтобы не выносить конфликт наружу. На это он, похоже, и рассчитывал.
— Кристина плакала, — произнёс он уже тише. — У неё там правда серьёзная проблема.
— Какая именно?
— Это неважно.
— Важно. Из-за этой «проблемы» деньги ушли с моей карты.
Дмитрий отвернулся.
— Её бывший не помогает. Ей срочно нужно было закрыть задолженности по квартире.
— Кристина снимает жильё?
— Да.
— И ты решил, что оплачивать это должна я?
— Я решил, что потом разберусь.
— Нет. Ты решил, что я не замечу сразу. А если замечу, ты начнёшь объяснять, давить на жалость, подключишь сестру, маму, скажешь, что я жестокая и бессердечная. И я, лишь бы не слушать этот семейный хор, молча проглочу.
Дмитрий не ответил.
Анастасия подошла к комоду у стены, достала небольшой блокнот и раскрыла его на той странице, где утром выписывала суммы.
— Первый перевод — ночью. Второй — спустя три часа. Третий — утром. Четвёртый — после шести. Это не одна случайная ошибка, Дмитрий. Ты несколько раз подряд подтверждал операцию.
Он так сильно сжал пальцы, что костяшки побелели.
— Потому что сумма нужна была частями.
— Значит, ты прекрасно понимал, что делаешь.
— Да что ты хочешь от меня услышать? — сорвался он. — Что я ужасный человек? Что я вор? Прекрасно, считай так! Только не изображай из себя святую. Ты всегда держала меня на дистанции. Всегда. Квартира твоя, деньги твои, решения твои. А как только помощь понадобилась моей семье, ты сразу начинаешь считать каждую копейку.
Анастасия медленно набрала воздуха.
— Твоей семье?
— Да.
— А я тогда кто?
Он осёкся.
Вопрос завис между ними не громко, а тяжело, будто упал на пол и остался лежать посреди комнаты. Дмитрий посмотрел на неё, и на его лице впервые проступило что-то похожее на стыд. Но продержалось это недолго. Почти сразу он снова вцепился в раздражение, как в единственную опору.
— Не передёргивай.
— Я не передёргиваю. Я спрашиваю. Если я твоя семья, почему ты не пришёл ко мне и не сказал всё прямо? Если Кристина — твоя семья, почему её проблемы решаются моей картой? Если мы взрослые люди, почему ты вёл себя как тот, кто ночью лезет туда, куда его не звали?
— Потому что ты бы отказала!
— Да.
Он моргнул, будто не сразу понял ответ.
Анастасия повторила отчётливо:
— Да, отказала бы. Потому что я уже говорила: долги твоей сестры я оплачивать не собираюсь. Я могу купить Егору зимнюю куртку, если ребёнку действительно нужно. Могу помочь продуктами. Могу отвезти его к врачу, если Кристина не успевает. Но закрывать её взрослые решения своими деньгами я не буду.
— Вот поэтому я тебе и не сказал!
— Именно поэтому это не помощь. Это способ обойти мой отказ.
Дмитрий вышел в прихожую, потом снова вернулся. Было видно, что он лихорадочно ищет, за что ухватиться: позвонить кому-нибудь, уйти, хлопнуть дверью, начать новый спор. Но он понимал, что любое действие сейчас может сделать только хуже.
— Ты заберёшь заявление, — наконец сказал он.
Анастасия посмотрела на него так внимательно, что он сам, кажется, услышал, как прозвучали эти слова.
— Это не похоже на просьбу.
— Просьба, — быстро исправился Дмитрий. — Анастасия, пожалуйста. Давай без полиции. Я поговорю с Кристиной. Мы всё вернём.
— Деньги должны вернуться на карту официально. Переводом от тебя или от неё — мне без разницы. Но заявление я не стану забирать только потому, что тебе стало неудобно.
— Ты меня уничтожишь.
— Нет. Ты просто впервые столкнёшься с последствиями.
— Я твой муж.
— Пока да.
Он резко поднял голову.
— Что значит «пока»?
Анастасия закрыла папку.
— Именно то и значит. Я не собираюсь жить с человеком, который воспринимает мой отказ как временное препятствие.
Дмитрий долго смотрел на неё. Потом его голос изменился — стал почти жалобным, мягким, будто он попытался зайти с другой стороны.
— Ты хочешь разрушить брак из-за денег?
Анастасия подошла к столу, взяла телефон и заблокировала экран.
— Не из-за денег. Из-за доверия. Деньги просто оставили след.
Он опустился на диван так, словно ноги вдруг стали неподъёмными.
— Я не думал, что ты такая.
— А я думала, что ты не такой. Получается, мы оба ошиблись.
В этот момент раздался звонок в дверь.
Дмитрий вздрогнул.
Анастасия не пошла открывать сразу. Сначала она взглянула на экран домофона. На площадке стояла Кристина — без шапки, с яркой сумкой на плече, уже раздражённая, хотя разговор ещё даже не начался. Видимо, Дмитрий успел написать ей, пока выходил на кухню. Или Кристина сама догадалась, что всё всплыло.
— Открой, — сказал Дмитрий. — Пусть она сама объяснит.
— Нет.
— Анастасия…
— Я Кристину не приглашала.
Звонок повторился. Затем в дверь постучали.
— Я знаю, что вы дома! — донеслось с площадки. — Анастасия, откройте нормально, не устраивайте спектакль!
Анастасия повернулась к Дмитрию.
— Ты её позвал?
Он отвёл взгляд.
— Я написал, что ты всё узнала.
— Оперативно.
— Она переживает.
— Пусть переживает у себя.
Кристина снова постучала, теперь уже сильнее.
— Дмитрий! Открой мне!
Анастасия подошла к двери, но цепочку не сняла. Она приоткрыла ровно настолько, насколько позволял ограничитель.
— Что вам нужно?
Кристина стояла почти вплотную к двери. Лицо у неё покраснело — то ли от душного подъезда, то ли от злости.
— Мне нужно, чтобы вы перестали строить из себя жертву. Дмитрий сказал, что вы заявление написали. Вы вообще понимаете, что делаете?
— Понимаю.
— Это же были не последние ваши деньги!
Анастасия медленно посмотрела на неё.
— Вы правда решили начать разговор именно с этой фразы?
Кристина на мгновение сбилась, но быстро взяла себя в руки.
— У меня ребёнок. У меня тяжёлая ситуация. Вам легко рассуждать, вы живёте в своей квартире.
— Моя квартира не делает мою банковскую карту общей.
— Да кто говорит, что общей? Дмитрий бы всё вернул!
— Он даже вам не смог помочь своими деньгами, поэтому взял мои. Почему вы решили, что вернуть ему было бы легко?
За спиной Анастасии Дмитрий резко произнёс:
— Анастасия, хватит.
Она даже не обернулась.
Кристина попыталась заглянуть внутрь квартиры.
— Откройте дверь. Я не собираюсь разговаривать через щёлку.
— А я не собираюсь пускать вас в свою квартиру.
— В свою, в свою… Вы это всем так подчёркиваете? Боитесь, что кто-то забудет?
Анастасия смотрела на золовку спокойно. Было совершенно ясно: Кристина пришла не возвращать деньги и не извиняться. Она пришла давить. Громкостью, соседями, родством, ребёнком, обидой. Чем угодно, только не сутью.
— Кристина, деньги должны быть возвращены.
— Да верну я ваши деньги! Что вы в них вцепились?
— Когда?
— Когда смогу.
— Тогда вопрос закрыт. Сроки, обстоятельства и причины будете объяснять тем, кто займётся проверкой.
Кристина резко схватилась за дверь и попыталась распахнуть её шире, но цепочка удержала створку.
— Вы совсем обнаглели?
Анастасия опустила взгляд на её пальцы.
— Уберите руку.
— А если нет?
Анастасия достала телефон.
— Вызову полицию и сообщу, что вы пытаетесь попасть в мою квартиру против моей воли. Заявление по переводам уже подано, добавим ещё один эпизод.
Кристина отдёрнула руку так резко, будто дотронулась до раскалённого противня.
— Дмитрий! Ты слышишь, что она несёт?
Дмитрий подошёл к двери.
— Кристина, иди домой.
— Что?
— Иди домой. Я сам разберусь.
Она уставилась на брата с таким видом, будто он только что предал её на глазах у всех.
— Ты серьёзно? Я из-за тебя сюда приехала!
Анастасия чуть повернула голову.
— Любопытная формулировка. Из-за него или из-за денег?
Кристина подалась вперёд, но Дмитрий наконец встал между дверью и Анастасией.
— Кристина, достаточно. Не усугубляй.
— То есть крайней теперь сделали меня?
— Никто тебя крайней не делает.
— Да вы оба хороши! Один обещал помочь, другая теперь строит из себя хозяйку жизни!
Анастасия закрыла дверь. Спокойно, без хлопка. Потом повернула ключ.
С площадки ещё несколько секунд доносились возмущённые реплики, затем шаги удалились в сторону лифта.
Дмитрий остался стоять в прихожей и смотрел на дверь.
— Зачем ты так?
— Как именно?
— При ней.
— Она пришла в мой дом требовать, чтобы я пожалела вас обоих.
— Она в отчаянии.
— Отчаяние не даёт ей права давить на меня.
Он провёл ладонью по лицу. За этот вечер он будто постарел: плечи опустились, взгляд потускнел, раздражение выгорело и оставило после себя усталость.
— Ты правда не заберёшь заявление?
— Правда.
— И что теперь?
Анастасия прошла в спальню, открыла шкаф и достала большую спортивную сумку Дмитрия. Положила её на кровать.
Он вошёл следом и остановился в дверях.
— Что ты делаешь?
— Собери вещи на первое время.
— Анастасия.
— Сегодня ты ночуешь не здесь.
— Ты меня выгоняешь?
— Да.
Он коротко рассмеялся — неприятно, сухо, без веселья.
— Это вообще-то и мой дом тоже.
Анастасия повернулась к нему.
— Нет. Это моя квартира. Ты жил здесь как мой муж. После сегодняшнего оставаться здесь ты не будешь.
— Я прописан.
— Нет, не прописан. Ты сам тогда сказал, что тебе «и так нормально». Временной регистрации у тебя тоже нет. Поэтому сейчас ты собираешь вещи, отдаёшь ключи и уходишь.
Дмитрий открыл рот, словно собирался возразить, но подходящего аргумента не нашёл. Когда-то ему действительно было удобно не оформлять ничего официально. Он не любил «бумажки» и считал это лишней суетой. Теперь эта удобная небрежность обернулась против него самого.
— А если я не уйду?
Анастасия взяла телефон.
— Тогда я вызываю полицию и говорю, что человек, в отношении которого я подала заявление из-за переводов с моей карты, отказывается покинуть мою квартиру и ведёт себя угрожающе.
— Я не веду себя угрожающе.
— Пока нет.
Он посмотрел на сумку. Потом снова на неё.
— Ты всё заранее решила.
— Нет. Это ты всё заранее сделал. Я просто перестала бегать за тобой с оправданиями.
Дмитрий ещё несколько секунд стоял неподвижно. Затем резко распахнул шкаф и начал выдёргивать вещи. Рубашки падали в сумку бесформенной кучей, носки он швырял сверху, зарядку от телефона сначала не нашёл и раздражённо хлопнул дверцей тумбочки.
— Не ломай мебель, — сказала Анастасия.
Он обернулся.
— Тебе мебель дороже мужа?
— Сейчас мне дороже порядок.
Дмитрий хотел что-то бросить в ответ, но промолчал. Он сложил сумку кое-как, потом пошёл в ванную за бритвой и шампунем. Анастасия не ходила за ним по пятам, не контролировала каждое движение, но стояла в коридоре так, чтобы видеть, чем он занят. Не из мелочности. Просто доверие закончилось. Совсем.
Когда Дмитрий вернулся в прихожую, она протянула руку.
— Ключи.
Он достал связку, снял два ключа от её квартиры и положил ей на ладонь.
— Всё.
— Все ключи.
— Это все.
Анастасия посмотрела на связку внимательнее.
— Ключ от почтового ящика.
Он поморщился.
— Ты серьёзно?
— Да.
Дмитрий снял маленький ключик и тоже отдал.
— Теперь довольна?
— Нет.
Он надел куртку. У самой двери задержался.
— Ты пожалеешь.
Анастасия ничего не ответила. Она слишком устала от угроз, которые пытались выдать за заботливые предупреждения.
— Анастасия, — произнёс он уже тише. — Ну нельзя же вот так. Мы столько лет вместе.
Она посмотрела на него. Перед ней стоял мужчина, с которым она завтракала по утрам, ездила за город, выбирала холодильник, смеялась над глупыми роликами, болела, выздоравливала, строила планы. И этот же мужчина ночью переводил деньги с её карты, потому что решил: её отказ можно просто обойти.
— Можно, Дмитрий. Иногда именно так и приходится.