Тишина стояла такая, что я уловила, как где-то вдалеке капает вода из крана.
Наталья побледнела:
— Ты врёшь! Она бы… да она…
— У меня есть запись, — произнёс Богдан и достал планшет. — Хотите взглянуть?
Он включил видео. Галина сидела строго, в платке, и говорила твёрдо:
— Я в здравом уме. И оставляю квартиру Ярине. Потому что она здесь жила, ухаживала за мной и потому что таково моё решение.
Наталья попыталась закричать, но получилось лишь хриплое мычание.
— Это подделка!
— Это нотариально заверенная видеозапись, — пояснил участковый. — К тому же вы проживаете здесь незаконно. И замок сменили без права на это.
Тарас резко дёрнулся:
— Да пошли вы…
— Тише будь, — сказал один из мужчин «для порядка» и просто подошёл ближе. Тарас сразу вспомнил о своей нелюбви к конфликтам и решил не геройствовать.
Богдан повернулся ко мне:
— Ярина, вам нужно забрать документы и личные вещи. Я зафиксирую состояние квартиры.
Я вошла внутрь. Колени дрожали от напряжения. Вроде бы всё то же: стены на месте… Но на нашем столе уже стояли их кружки. На диване лежал их плед. Они даже успели переставить тумбочку у окна. В комнате витал чужой запах духов и жареной колбасы.
Оленька прошептала:
— Ничего страшного. Сейчас всё вернётся на круги своя.
Я направилась к шкафу за документами. Он был пустым — папка исчезла.
— Где мои документы? — спросила я тихо.
Наталья развела руками:
— Откуда мне знать? Может, ты сама их спрятала.
— Ярина, — обратился ко мне Богдан, — у вас есть перечень?
Я достала листок из письма бабушки.
— Есть.
Мы нашли фотографию родителей — её засунули за телевизор, словно ненужную вещь из прошлого. Диплом оказался среди ложек в кухонном ящике. Мои тетради лежали в пакете рядом с мусорным ведром. Смотря на всё это, я осознавала: они действительно хотели стереть моё присутствие отсюда. Будто меня никогда не было здесь вовсе.
Богдан фиксировал каждый предмет и его местоположение. Участковый делал записи в блокнот. Виталий всё время пытался договориться:
— Ну мы же родня… давайте по-хорошему…
Наталья наклонилась ко мне и прошептала:
— Ты ещё об этом пожалеешь… Я тебе покажу…
Но вместо страха я ощутила странное спокойствие: рядом были люди без крика и угрозы в голосе. Их вывели не как преступников с наручниками на запястьях, а как тех, кому сказали: «Ваше время вышло». Тарас уходил с тоской оглядываясь на сервант — словно терял добычу своей жизни. Наталья пыталась сохранить достоинство, но лицо её предательски подрагивало от злости или стыда. Виталий бормотал что-то про «влиятельных знакомых», но никто не обращал внимания.
Когда дверь закрылась за ними, я осталась одна… вернее нет — осталась дома. В нашей квартире снова воцарилась тишина.
Я подошла к окну: за стеклом Полтава была прежней — шумной и дождливой… Но внутри стало иначе: будто воздух вернулся ко мне после долгого отсутствия.
Оленька подошла ближе и обняла меня за плечи:
— Ну что теперь? Хозяйка?
Я улыбнулась ей сдержанно, но искренне:
— Галина… она меня спасла этим вареньем…
— А я ведь говорила: у пожилых женщин всё продумано до мелочей… Даже мстят они аккуратно… — вздохнула Оленька с лёгкой улыбкой.
Я прошлась по комнате рукой по подоконнику провела… И вдруг поняла: я не победительница какой-то битвы… Просто человек, который выстоял до конца – а это уже немало значит.
Вечером мы с Оленькой отмывали кухню – потому что после чужих рук всегда хочется вернуть дому своё тепло и чистоту заново… Поставила чайник вскипать… достала печенье… На столе лежало письмо от Галины – читая его снова и снова чувствовала: у меня есть дом… И память – не унижающая тебя напоминанием о прошлом – а защищающая тебя тихо…
И варенье… нет, я его не выбросила – расставила баночки аккуратно по полке в рядок… Теперь это был не жест жалости или подачка… Это был символ того самого внутреннего порядка – который сильнее любого крика извне…
А вы сталкивались с “роднёй по праву силы”? Поделитесь своим опытом в комментариях… Поставьте лайк или сохраните пост – вдруг кому-то сейчас тоже нужна такая “банка варенья”.