— Доченька, помоги с молоком… Совсем с деньгами туго стало, — бабушка неловко отвела взгляд в сторону.
Тамара Сергеевна появлялась в круглосуточном магазине «Продукты 24» каждое утро ровно в семь. В это время зал почти пустовал: редкие прохожие и ночные работники. Её старое серое пальто и выцветший платок были хорошо знакомы всем сотрудникам. Бабушка приходила неизменно дважды в неделю — по вторникам и пятницам — ни разу не опаздывая.
— Опять наша постоянная гостья, — протянула Ольга, кассир с вечной тенью недосыпания на лице, прикрывая зевок. До конца её смены оставался всего час, и она мечтала лишь о горячем душе и уютном пледе.
— И что? — с интересом спросил Игорь, новенький грузчик с веснушками, проработавший лишь пару недель. Он ещё не потерял способность к сочувствию.
— Да ничего особенного, — фыркнула Ольга, лопнув жвачку. — Сейчас будет минут тридцать стоять, изучать ценники, а потом возьмёт полбуханки хлеба. Иногда чай прихватит, если повезёт с мелочью. Таких тут полно.
Утро было особенно пронизывающим — сырой февральский туман гасил свет уличных фонарей, превращая их в мутные пятна. Тамара Сергеевна, завернувшись в пальто, медленно перемещалась между прилавками. Её пальцы, искривлённые артритом, с трудом удерживали потрёпанный кошелёк. Она трижды пересчитывала мелочь, тихо шевеля губами, словно опасаясь ошибиться.
Рядом с холодильником с молочной продукцией она задержалась дольше обычного. Долгое время всматривалась в ряды бутылок и упаковок, но так и не решилась выбрать что-либо.
— Вам помочь? — осторожно спросил Игорь, подойдя поближе. Ему уже наскучило перекладывать банки с консервацией.
Старушка вздрогнула и повернулась. Её взгляд — светлый, но слегка тревожный — застыл на молодом человеке.
— Да так, смотрю… — произнесла она, сжимая в руке старенький кошелёк. — Цены нынче… давно молочка не брала. Подумала, может, позволю себе… — фраза повисла в воздухе. Бабушка махнула рукой и медленно направилась к хлебу.
Игорь проводил её глазами. В душе словно кольнуло — чувство, похожее на укол совести или стыда.
К кассе она подошла с половиной батона. Медленно, не спеша, доставала монеты, аккуратно раскладывая их на прилавке. На губах застыла виноватая улыбка.
— Девочка, — неуверенно сказала она, обращаясь к Ольге. — Можешь купить мне молочка? Совсем ни копейки не осталось… Пенсию перенесли, обещали выдать в понедельник. Я потом верну… честное слово…
Ольга даже не повернула головы. Пробила хлеб, монеты стряхнула в кассовый ящик.
— Это не благотворительная лавка, — равнодушно бросила она. — Каждый день одни и те же сказки. То пенсия, то кошелёк, то соседи съели. Давайте, проходите.
Старушка прижала хлеб к груди и, слегка ссутулившись, направилась к выходу.
В этот момент к кассе подошла девушка с рыжими волосами в яркой красной куртке. Катя — так значилось на бейджике — работала в фотостудии через дорогу. Каждый день заходила за кофе и чем-то на завтрак.
— Я возьму для бабушки молоко, — сказала она, положив деньги на прилавок. — И булочку добавьте, свежую.
Ольга фыркнула, но не стала спорить — пробила товар.
— Бабушка! — позвала она. — Возвращайтесь, молоко для вас купили!
Старушка обернулась, моргнув от удивления. Когда поняла, что произошло, развела руками:
— Ой, милая, не стоило… Я же просто так сказала… Я верну, честное слово…
— Ничего возвращать не надо, — тепло улыбнулась Катя. — Меня Катя зовут. А вас?
— Тамара Сергеевна, — растерянно ответила старушка, принимая пакет. — Спасибо тебе, золотце… Дай тебе Бог всего доброго.
На выходе она ещё раз поблагодарила:
— Ты извини, я не попрошайка… Просто с деньгами сейчас совсем беда…