— Тамара Сергеевна, — робко произнесла старушка, принимая пакет. — Спасибо тебе, родная… Дай тебе бог…
На прощание она ещё раз выразила благодарность:
— Прости, я не привыкла просить… Просто сейчас с деньгами совсем туго.
— Не волнуйтесь, — помахала рукой Катя. — У каждого бывают сложные периоды.
— Бывают, — кивнула старушка. — Но я уже за шестьдесят прожила, а такой унылости не припомню. Даже в девяностые было как-то легче.
— Вам далеко идти? — Катя посмотрела на часы. До работы ещё оставалось время.
— На Луговой, двенадцать. Там, где стройку начали.
— Тогда мы идём в одном направлении! Я живу на седьмом доме. Пойдём вместе.
Они шли бок о бок — молодая, весёлая, с румяными щеками и бодрой походкой девушка и старушка, ступающая медленно и осторожно.
По пути бабушка рассказала, что осталась одна: муж давно умер, сын с семьёй живёт в Кременчуге.
— Созваниваемся раз в неделю, иногда деньги присылают… Но у них своих забот хватает. Невестка осенью работу потеряла, внучка собирается в университет. Я стараюсь не обременять. Раньше справлялись — и сейчас справимся.
В голосе слышалась усталость.
— В последние недели совсем тяжело. Подвал затопило, трубу прорвало. Обои отошли, пол вздулся. Управляющая компания только разводит руками — говорят, ждите, средств нет. А я уже голос на телефонных звонках сорвала. Да и пенсию задержали.
— Вы сыну об этом говорили? — осторожно спросила Катя… — Зачем его тревожить, дорогая? — взмахнула руками Тамара Сергеевна. — У них и так проблем хватает. Как узнает — сразу вышлет, а пока и так каждый рубль считают. Я же мать, мне помогать полагается, а не тянуть последние крохи.
Они шли вдоль старого фасада обветшавшей пятиэтажки, где местами осыпалась штукатурка. У подъезда, остановившись, Тамара Сергеевна вдруг предложила:
— Может, заглянешь ко мне? Чаю попьём? У меня смородиновое варенье, сама летом закатывала.
Катя посмотрела на часы — до работы оставалось двадцать минут, фотостудия была буквально за углом.
— Только на пару минут, — согласилась она. — Сейчас позвоню, предупрежу, что немного задержусь.
Квартира оказалась скромной, но уютной — всё дышало заботой: вязаные салфетки, старые подушки, советская мебель. В углу стояли ведра, на полу лежали мокрые тряпки — последствия потопа. В воздухе смешивался запах сырости с ароматом яблок.
— Садись, дорогая, — суетилась хозяйка. — Сейчас чайник поставлю. Какой предпочитаешь — чёрный или зелёный?
— Чёрный, пожалуйста, — с благодарной улыбкой ответила Катя.
Пока старушка готовила чай, Катя осматривала комнату. На столе лежала квитанция — цифры поражали. Когда Тамара Сергеевна вернулась с чашками, девушка не удержалась:
— Это за отопление? Серьёзно — десять тысяч?
— Наверное, ошибка, — махнула рукой женщина. — Сказали, что сбой со счётчиком, обещали пересчитать. Но пока надо оплатить как есть. Вот и выкручиваемся как можем.
— А трубы? Уже приходили чинить?