— Моё крепче! — с азартом заявлял Дмитрий, когда его яйцо снова оставалось невредимым. — Вот увидишь, оно всех победит!
Когда родители вернулись, в салоне машины повисло гнетущее молчание. Мы ехали без слов минут пять, и только ветер посвистывал в щелях дверей. Елена сидела, съежившись, и я заметила, как мелко подрагивают её плечи.
— Нет уж, ты меня не обманешь, коб елина! — вдруг вырвалось у неё так резко, словно прорвало плотину.
И началось… Она припомнила Юрию всё: его частые отъезды по делам, вечные задержки на работе и даже тот мимолётный взгляд на официантку в кафе три года назад. Слова вроде «ненавижу», «всю жизнь испортил», «съезжай к своей матери» и грозное «развод» повисли в воздухе острыми осколками.
Юрий почти не отвечал — лишь изредка бросал: «Успокойся» или «Ты всё преувеличиваешь». На его лице застыло то самое выражение — приподнятые брови и плотно сжатые губы — которое всегда выводило Елену из равновесия.
Неожиданно машина дёрнулась, закашляла и остановилась. Юрий повернул ключ зажигания — в ответ раздался лишь хриплый звук стартера.
— Чёрт побери! — он с досады ударил ладонью по рулю. — Прекрасно! Просто великолепно!
Елена тут же умолкла. Вместо гнева в её глазах появилась тревога.
— Что случилось? — спросила она дрожащим голосом.
— Понятия не имею. Двигатель заглох и больше не заводится.
Юрий вышел наружу и поднял капот. Я прильнула к стеклу. Мы оказались между последним селом и нашим городком; вдали на холме мерцали огни домов. По обе стороны дороги темнел молодой сосновый лесок. Я вспомнила прошлую осень: мы собирали здесь маслята среди рыжей хвои — скользкие грибочки с насыщенным запахом леса.