— Я не согласна с формулой «ну всё, и хватит». Мне важно, чтобы моя дочь ощущала: её появление на свет — настоящий праздник. Чтобы она знала, что её ждали и старались ради неё.
Богдан лишь покачал головой.
— Тебе просто хочется продемонстрировать другим мамам, какая ты примерная. Сфотографировать шарики и выложить всё в соцсети.
Марьяна молча поднялась из-за стола, отнесла тарелку к раковине и, не оборачиваясь, произнесла:
— Праздник будет двадцать второго марта, в два часа дня. Придёшь — хорошо. Нет — это твой выбор.
В последующие три недели в квартире повисло напряжение. Без криков и хлопанья дверями — Богдан действовал иначе. Он замкнулся. Перестал интересоваться, как у Софии дела в садике, больше не читал ей сказки перед сном. Возвращался с работы, ужинал и скрывался в комнате с ноутбуком.
София всё уловила.
Дети замечают многое. Они не оперируют словами «бойкот» или «манипуляция», но прекрасно чувствуют атмосферу. Молчание они распознают точнее любого взрослого.
— Марьяна, а Богдан на меня сердится?
Марьяна намыливала Софии волосы, и вопрос прозвучал так обыденно, будто речь шла о погоде на завтра.
— Нет, конечно. Он просто устал.
— А он придёт ко мне на день рождения?
— Конечно, придёт.
Она солгала. Понятия не имела, появится ли он. И от этой неопределённости внутри всё сжималось — не за себя, за Софию.
Двадцать второе марта, суббота.
Марьяна поднялась в девять. Пробежалась по списку дел. Торт нужно было забрать в десять — она позвонила в кондитерскую, всё подтвердили. Шары обещали привезти к часу прямо в развлекательный центр. Аниматор — девушка в образе феи — должна была прийти к двум. Десять детей из группы подтвердили участие, мамы отписались в чате.
София проснулась и выскочила из комнаты с таким восторгом в глазах, словно её действительно ждал живой единорог.
— Марьяна! У меня сегодня день рождения!
— Да, София. С праздником тебя!
Марьяна обняла её — тёплую, сонную, пахнущую детским шампунем. Пять лет назад этого человека не было, а теперь без неё мир казался невозможным.
Богдан вышел около десяти. Налил кофе, устроился за столом, уткнулся в телефон.
— С днём рождения, — бросил он Софии, не поднимая глаз.
Девочка подбежала, обняла его за ноги.
— Богдан, ты пойдёшь со мной? Там будет фея! И торт с единорогом!
Он посмотрел на Марьяну — во взгляде читалось: «Вот до чего ты довела».
— Посмотрим. У меня дела.
В субботу. В тот самый день, когда обычно он проводил часы на диване с телефоном.
Марьяна промолчала. Одела Софию в новое васильковое платье с белым воротничком и поехала за тортом.
Праздник стартовал ровно в два.
Комната была украшена серебристыми и розовыми шарами, гирляндой «С днём рождения, София!». На столе — маленькие коробочки с конфетами для гостей. Фея-аниматор оказалась замечательной: живая, громкая, в блестящей юбке, с палочкой, от которой дети пришли в полный восторг.
София светилась. Она носилась от одного ребёнка к другому, хватала за руки, тащила к столу:
— Смотрите! Единорог! Марьяна заказала!
Марьяна стояла в стороне и наблюдала. И впервые за последние недели почувствовала — она всё сделала правильно. Не зря.
Каждая гривна из шестнадцати с половиной тысяч оправдывалась этим моментом — София с раскрасневшимися щеками, растрёпанной косой, зажмурившись, задувает свечи и шепчет желание.
В два сорок пять в дверях появился Богдан.
Марьяна заметила его не сразу. Он стоял у входа, засунув руки в карманы, и осматривал помещение холодным, оценивающим взглядом — словно проверял смету.
София увидела первой.
— БОГДАН!
Она подбежала, схватила его за руку.
— Пойдём! Там фея! Она колдует!
Богдан вошёл, сел за стол и, обращаясь не к дочери, а к Марьяне, тихо, но так, чтобы услышали две мамы рядом, произнёс:
— И сколько стоила аренда? Тут даже кондиционера нет.
По спине Марьяны пробежал холодок — не из-за слов, а из-за интонации. Он пришёл не разделить радость, а доказать свою правоту.
— Богдан, не сейчас, — одними губами сказала она.
Когда начался конкурс с мыльными пузырями, он усмехнулся:
— Три тысячи за пузыри. Я бы за такие деньги…
— Богдан!
— Я всего лишь констатирую факт.
Увидев торт, он посмотрел на мастичного единорога и хмыкнул:
— Две с половиной за торт. Марьяна пекла сама — выходило не хуже.
Мамы переглянулись. Ирина, мама Кристина и близкая подруга Марьяны, посмотрела на неё так, словно спрашивала: «Вывести его?»
Марьяна едва заметно покачала головой — нет. Только не при Софии.
Но Богдан продолжал. За весь вечер он ни разу не подошёл к дочери. Не поиграл, не сделал фото, не сел рядом. Просидел за столом, пролистывая ленту и время от времени вставляя замечания о стоимости всего вокруг.
Когда гости начали расходиться, София подошла к нему с последним кусочком торта.
— Богдан, будешь?
— Нет, спасибо. Я сладкое не ем.
Хотя ел. Марьяна это знала. Но сейчас он отказался — от куска торта из рук собственной пятилетней дочери.
Потому что этот торт стоил две с половиной тысячи.