А дальше Богдан неторопливо откинулся на спинку стула. Спокойно налил себе чаю, сделал глоток и только потом произнёс:
— Теперь обсудим всё по‑взрослому.
Я напрягся. Кристина заметно побледнела.
— Александр, ты вроде парень неплохой. Работа стабильная есть. Жильё своё имеется. Вижу, не бездельничаешь. Но есть один момент. Если собираешься жениться на моей дочери, за это придётся заплатить.
Я оцепенел.
— В каком это смысле?
— В самом прямом, — невозмутимо ответил он. — Триста тысяч. За моё согласие на свадьбу.
Сначала я решил, что ослышался. Подумал — разыгрывает. Даже усмехнулся.
— Неплохая шутка.
— Здесь никто не шутит, — его голос стал жёстче.
Я перевёл взгляд на Кристину. Она молчала, уставившись в тарелку. Ни удивления, ни возмущения. Значит, была в курсе.
— Богдан, — медленно произнёс я. — Это сейчас серьёзно?
— Александр, я человек серьёзный. И о деньгах не шучу. Мы двадцать пять лет вкладывались в Кристину. Образование, дополнительные занятия, репетиторы, поездки за границу. Машину ей купили. Всё обеспечили. Пришло время вернуть вложенное.
Я аккуратно положил вилку на стол и посмотрел на Ларису. Та согласно кивала, полностью поддерживая мужа.
— Вы правда это говорите?
— Более чем. Триста тысяч. Наличными. Принесёшь — получишь благословение. Не принесёшь — разговаривать не о чем.
Я снова посмотрел на Кристину. Она по‑прежнему молчала, нервно комкая салфетку в пальцах.
— Кристина, — тихо позвал я. — Ты знала?
Она кивнула.
— И тебя это устраивает?
— Александр, это мои родители, — ответила она. — Они действительно многое для меня сделали. Это честно.
— Честно? — я с трудом сдерживал эмоции. — То есть продавать дочь — это честно?