Она медленно опустилась на стул, который минуту назад с раздражением отодвинула в сторону. В ногах ощущалась слабость, а в голове стоял гул от потока тревожных мыслей. «Меркантильная дрянь» — собственное обвинение звенело в ушах, и она с горечью осознавала: это не вспышка эмоций, а сухая, беспощадная истина. Тот, кому она вручила своё сердце и доверила жизнь, оказался хищником, терпеливо выжидавшим удобный момент для удара. И этот момент настал.
Оксана попыталась мысленно вернуться к началу их отношений, прокрутить события назад и уловить признаки надвигающейся беды. Были ли они? Или слепая влюблённость лишила её способности видеть очевидное? В памяти всплывали мелкие эпизоды — тогда незначительные, теперь пугающе ясные. Она вспомнила, как Ярослав между делом интересовался документами на квартиру: где они лежат, всё ли оформлено после бабушкиного наследства. Тогда это казалось проявлением заботы или просто праздным любопытством. Сейчас же эти вопросы звучали как подготовка к захвату.
Припоминались его шутки о том, что «неплохо бы иметь свой угол», которые она воспринимала как милое стремление подчеркнуть их близость. Как же она ошибалась!
А его друзья? Когда они приходили в гости, Ярослав с особым удовольствием показывал квартиру — рассказывал о её плюсах и районе. Оксане это льстило: она думала — он гордится их уютным домом. Теперь же ей казалось: он просто прикидывал ценность жилья перед свидетелями, примеряя его на себя и просчитывая выгоду от возможной доли.
Больнее всего было осознавать: возможно, вся нежность между ними — романтические вечера и признания — были частью тщательно выстроенного плана. Неужели он всё это время играл роль? Неужели каждое прикосновение было шагом к цели — получить часть её квартиры? Мысль об этом вызывала тошноту.
Прошло несколько дней в ледяной тишине и гнетущем напряжении. Ярослав будто ничего не случилось: уходил по утрам на работу, возвращался вечером домой, ужинал (почти молча), смотрел телевизор… Но за этой видимостью нормальности скрывался раскол – всё было отравлено его требованием. Он больше не обнимал её перед сном и не спрашивал о её дне – он ждал решения. Это ожидание висело в воздухе тяжёлым грузом.
Кровать – та самая злополучная кровать – стала немым символом их разлада. Каждую ночь Оксана ложилась на свою продавленную половину и чувствовала пружины под спиной – физическая боль была ничто по сравнению с душевной мукой рядом с чужим человеком под одной крышей. Она смотрела на спящего Ярослава – такого далёкого – и не могла поверить своему прежнему доверию к нему. Он действительно спал спокойно… Или у него попросту отсутствовала совесть?
Однажды вечером напряжение достигло предела. Оксана сидела в кресле с книгой в руках — но буквы расплывались перед глазами; рядом Ярослав бездумно щёлкал пультом телевизора.
— Ярослав… — голос прозвучал неожиданно твёрдо; решение уже было принято внутри неё раньше этого разговора — теперь оно обрело форму слов. — Хочу сказать тебе прямо: я не собираюсь отдавать тебе ни малейшей части своей квартиры. Ни третьей доли, ни угла – ничего. Это моё жильё и таким останется.
Ярослав медленно повернул голову; выражение лица оставалось непроницаемым – ни удивления, ни досады.
— Так я и думал… Значит ты выбираешь стены вместо отношений? Что ж… твоё право.
— Ты ошибаешься, Ярослав,— спокойно возразила Оксана.— Я выбираю себя: своё достоинство и право быть свободной от манипуляций. То предложение от тебя было ничем иным как шантажом… И если между нами что-то когда-то было настоящее — ты сам это разрушил тем требованием.
Он усмехнулся той самой кривой усмешкой, которая теперь казалась ей отвратительной частью его сущности.
— Достоинство… Громко сказано! А по мне так обычная женская жадность да упрямство! Боишься поделиться тем добром, которое свалилось тебе просто так? Ну что ж… Сиди одна со своим богатством! Только потом не жалуйся…
— Мне совсем не интересно твоё мнение обо мне,— холодно ответила Оксана.— И уж точно мне не нужен муж-расчётчик вместо любимого человека! Если ты считаешь наши отношения завершёнными – я полностью согласна с этим выводом.
В комнате стало ещё холоднее; взгляд Ярослава был тяжёлым и изучающим – словно пытался прожечь её насквозь этим молчанием… Он явно ожидал другого сценария: слёз или истерики… А получил твёрдый отпор без единой эмоции на лице женщины напротив него.
— Вот значит как?.. Ну ладно,— протянул он.— Кровать мы так никогда и не купим… И ремонт твой долгожданный откладывается до лучших времён… Будем жить как соседи: каждый сам по себе под одной крышей… Тебя такой расклад устраивает?
Оксана пожала плечами; лицо оставалось спокойным:
— Это куда лучше чем быть использованной ради выгоды… А кровать?.. Знаешь что? Куплю сама себе новую кровать — только для себя одной!
Это был вызов – открытый и прямой; глаза Ярослава сузились вновь появилась та самая усмешка-хищникa… Он понял: лёгкой победы ему здесь больше не видать… Но намерений отступать у него тоже явно не возникло…
С тех пор прошла неделя – неделя молчаливого противостояния внутри стен квартиры Оксаны; слова про «жизнь соседей» стали реальностью пугающе точно…