Недостающую часть суммы они в отчаянии одолжили у пожилых родителей Оксаны. Перевод в клинику ушёл в тот же день. Врачи сделали всё возможное — операция прошла благополучно, и Софию удалось вывести из критического состояния.
Когда напряжение немного отпустило, а дочь тихо спала в палате после наркоза, в Оксане словно прорвало плотину. Всё, что она держала в себе — страх, ярость, бессонные ночи, — обрушилось на Олега прямо в больничном коридоре.
— Ты вообще осознаёшь, что натворил? — говорила она сквозь сжатые зубы, едва сдерживая рыдания. — Ты предал нас дважды! Целый год ты жил на две семьи. Завтракал со мной, укладывал меня спать, и при этом знал, что у тебя есть взрослый сын, о котором я ничего не подозреваю. Ты смотрел мне в глаза и лгал. А потом — без единого слова со мной — распорядился тем, что я собирала пятнадцать лет! Это были наши накопления, наша страховка на чёрный день! Ты решил поиграть в великодушного отца за наш счёт, и из‑за твоего благородства София едва не осталась калекой!
Олег молчал. Любые оправдания звучали бы жалко и бессмысленно. Он чувствовал себя раздавленным и виноватым.
Возвращение Софии домой не принесло облегчения. Вместо радости в квартире поселилась тяжёлая, гнетущая тишина. Когда адреналин окончательно схлынул, между супругами выросла ледяная стена. Оксана не желала слышать ни о его «отцовских муках», ни о раскаянии. Внутри неё зрела глухая обида.
Олег понимал, что балансирует на краю. Он почти не отходил от дочери, исполнял любой её каприз, дежурил по ночам. Старался угодить Оксане во всём: приносил кофе по утрам, взял на себя уборку, покупки, готовку. Смотрел на жену виноватым взглядом, будто надеялся вымолить прощение без слов. Но её это только раздражало.
Однажды вечером, когда София уже спала, Оксана молча села напротив него за кухонным столом и положила перед ним документы. Это был проект брачного договора. Согласно ему, их четырёхкомнатная квартира и все оставшиеся семейные сбережения переходили в её личную собственность.
— Я больше не верю тебе, — произнесла она спокойно, без тени эмоций. — Мне не нужны твои раскаяния. Я должна быть уверена, что мы с Софией не окажемся без крыши над головой из‑за очередного приступа твоей внезапной совести.
Олег понимал, в какую финансовую пропасть втянул семью и сколько боли причинил жене. Не споря и не задавая вопросов, он подписал бумаги, осознавая, что это лишь первый шаг на долгом пути, если он вообще ещё возможен.