Валентина Павловна недовольно сдвинула брови.
— Что ты имеешь в виду?
— Восемь лет вы объясняли мне, какие порядки заведены у Воронцовых, — Наталья медленно подошла к столу. — Теперь послушайте, как принято в семье моей мамы.
Она взяла в руки банку с отцовскими огурцами и подняла ее чуть выше.
— У нас не принято насмехаться над человеком, который после операции на сердце возился на грядках, потому что хотел сделать приятное зятю.
Наталья аккуратно поставила банку обратно.
— У нас принято сказать спасибо женщине, которая с шести утра стояла у плиты, чтобы накрыть для вас праздничный стол.
Потом она перевела взгляд на мужа.
— И еще у нас принято вставать на сторону жены, когда ее унижают при посторонних.
Сергей побледнел.
— Наташ…
— Я еще не договорила.
Она повернулась к свекрови.
— А главное — в нашей семье не берут чужие деньги так, будто это мелочь.
Валентина Павловна резко вскинула подбородок.
— Ты сейчас называешь меня воровкой?
— Пока я никого никак не называю. Завтра я подниму все бумаги.
Свекровь криво усмехнулась.
— Поднимай сколько хочешь.
В ее голосе прозвучала такая спокойная уверенность, что Наталья насторожилась.
И в этот самый момент случилось то, чего никто за столом не мог предугадать.
Тетя Вера, жена дяди Павла, которая весь вечер сидела почти беззвучно, вдруг произнесла:
— Валентина, скажи ей уже правду.
Свекровь резко обернулась к ней.
— Вера, не вмешивайся.
— Сколько еще вы будете это скрывать?
— Я сказала, молчи!
Дядя Павел устало прикрыл глаза.
А Наталья вдруг почувствовала, как ледяная волна прошла по спине.
— Какую правду?
Тетя Вера посмотрела на Сергея.
— Ты ей так и не рассказал?
Сергей резко поднялся из-за стола.
— Всё. Праздник закончен.
— Сядь, — неожиданно твердо сказала Наталья.
И он сел.
Кажется, впервые за все восемь лет он действительно ее послушал.
— Тетя Вера, — Наталья шагнула ближе, — прошу вас. Что именно я должна знать?
Женщина тяжело выдохнула.
— Квартира больше не оформлена на Валентину.
Наталья застыла.
— Что значит — не оформлена?
— Она подарила ее Сергею.
— Когда?
— Примерно полтора года назад.
Наталья повернулась к мужу.
Он закрыл лицо ладонями.
И этого было достаточно.
— Значит, собственник теперь ты?
Ответа не последовало.
— Сергей!
— Да.
Всего одно короткое слово.
Но Наталье показалось, что под ней исчез пол.
— Почему ты мне ничего не сказал?
— Я хотел сказать.
— Полтора года хотел?
— Были обстоятельства.
— Какие именно?
Он машинально взглянул на мать.
И этого взгляда хватило с избытком.
— Она попросила тебя молчать?
— Наташ…
— Она попросила скрыть это от меня?
— Да.
Наталья очень медленно кивнула.
— Для чего?
Валентина Павловна не выдержала и вмешалась:
— Потому что женщины иногда уходят от мужей.
Наталья даже не сразу уловила смысл этих слов.
— Что?
— Жизнь длинная. Сегодня любовь, а завтра собрала чемодан и ушла. Квартира должна остаться Сергею и Полине.
— Полине?
Наталья коротко рассмеялась.
— Не надо прикрываться моей дочерью.
— Я никем не прикрываюсь.
— Тогда скажите прямо: вы боялись, что у меня будет доля.
— А что тебя в этом удивляет?
Теперь уже гости начали отводить глаза не от Натальи, а от Валентины Павловны.
Потому что это оказалось слишком.
Даже для семьи, где годами предпочитали делать вид, что ничего не происходит.
Наталья подошла к Сергею.
— Ты согласился?
— Я хотел обезопасить имущество.
— От кого?
Он молчал.
— От меня?
— Не так всё было.
— От матери твоего ребенка?
— Наташа, пожалуйста…
— От женщины, чьи деньги вложены в эту квартиру?
Сергей сжал губы.
— Я всё тебе верну.
И именно эта фраза поставила точку.
Не «ты не так поняла».
Не «это наше жилье».
Не «мы семья».
А именно:
«Я всё тебе верну».
Значит, он знал.
Все это время он прекрасно понимал, что сделал.
Наталья медленно сняла обручальное кольцо и положила его возле его тарелки.
— С днем рождения.
Сергей побледнел еще сильнее.
— Что ты делаешь?
— Дарю тебе то, к чему ты так стремился.
— Что?
— Защиту от собственной жены.
Она повернулась к гостям.
— Простите, что вечер закончился так.
— Наталья! — Сергей схватил ее за запястье.
Она спокойно высвободила руку.
— Не прикасайся ко мне.
— Куда ты сейчас?
— Пока к родителям.
Валентина Павловна вдруг едва заметно улыбнулась.
И Наталья это увидела.
Свекровь была довольна.
Вот чего она добивалась все эти годы.
Не научить.
Не принять.
Не помочь.
Не сделать их семью крепче.
А вытолкнуть Наталью за дверь.
И странным образом это даже успокоило.
Наталья подошла к ней почти вплотную.
— Только об одном прошу, Валентина Павловна.
— О чем же?
— Не празднуйте победу раньше времени.
Улыбка мгновенно исчезла с лица свекрови.
Через два дня Наталья сидела напротив юриста в небольшом кабинете. На столе лежали банковские выписки, договор о продаже бабушкиной квартиры, подтверждения платежей по ипотеке и распечатки переводов.
Юрист долго, внимательно перелистывал документы, иногда что-то отмечал карандашом.
— Ситуация, конечно, неприятная, — наконец произнес он. — Но я бы не сказал, что безвыходная.
Наталья сжала пальцы на ручке сумки.
— У меня есть шанс вернуть деньги?
— Нужно разбирать всё детально. Но у вас имеются документы, подтверждающие происхождение средств и сами переводы. Это уже немало.
Впервые за двое суток Наталье показалось, что она снова может вдохнуть полной грудью.
Вечером позвонил Сергей.
Она несколько секунд смотрела на экран, потом все-таки ответила.
— Да.
— Нам надо поговорить.
— Говори.
— Не по телефону.
— Тогда завтра. В кафе.
— Домой ты не придешь?
— Нет.
Он помолчал.
— Мама уехала.
— Это уже не имеет ко мне отношения.
— Наташ, я ошибся.
— Один раз?
— Много раз.
На следующий день он выглядел так, будто за ночь постарел на несколько лет. Исчезла привычная уверенность, с которой он раньше отмахивался от ее обид.
— Я переоформлю на тебя половину квартиры, — сказал он почти сразу.
Наталья смотрела на него поверх чашки.
— Почему именно сейчас?
— Потому что так будет правильно.
— Нет.
Он нахмурился.
— Что значит «нет»?
— Сейчас ты готов сделать это не потому, что наконец понял. Ты просто испугался.
— Какая разница?
— Огромная.
Сергей сцепил пальцы.
— Я люблю тебя.
— А когда твоя мать унижала меня перед всей родней?
— Я тоже любил.
— Очень удобная любовь.
— Я боялся ее обидеть.
Наталья кивнула.
— А меня обидеть ты не боялся?
Он не нашел, что ответить.
— Вот в этом и вся суть, Сергей. Ты всегда был уверен, что я стерплю и прощу. Поэтому мое терпение перестало для тебя что-либо стоить.
Он опустил взгляд.
— Что мне сделать?
— Ничего.
— Ты хочешь развестись?
Наталья долго молчала, глядя в окно кафе.
— Я хочу впервые в жизни не принимать решение за один вечер.
Прошло три месяца.
Наталья сняла маленькую квартиру недалеко от школы Полины. И впервые за долгие годы стала жить так, как нравилось ей самой.
Она купила желтые чашки, над которыми когда-то насмехалась свекровь.
Повесила на кухне клетчатые занавески.
Поставила на стол ту самую банку отцовских огурцов.
И однажды вечером Полина, устроившись с книжкой на диване, вдруг сказала:
— Мам, здесь уютнее.
— Чем дома?
Девочка подумала и тихо ответила:
— Здесь никто не боится, что сейчас придет бабушка.
Наталья отвернулась к окну, потому что эти слова ранили ее сильнее всего.