На стенах висели тяжёлые картины в массивных рамах, и Мария медленно прошлась по комнатам, словно прогуливаясь по залам старинной галереи. В кабинете на письменном столе лежали аккуратно разложенные бумаги и фотографии в рамках. Она взяла одну из них: молодая женщина в светлом платье и мужчина в военной форме стояли рядом.
— Наверное, Роксолана, — почти неслышно произнесла Мария.
В спальне на туалетном столике стояли флаконы с духами, шкатулка с украшениями — всё выглядело так, будто хозяйка вот-вот вернётся домой после короткой прогулки.
На кухонном столе лежала записная книжка с адресами и телефонами. Почерк был неуверенным, строки выцветшими. Листая страницы, Мария неожиданно наткнулась на запись: «Оксана — сестра. Умерла 2019. Дочь Мария».
Значит, тётя всё знала… Но почему же они ни разу не встретились?
В гостиной Мария устроилась в мягком старом кресле и начала перебирать письма из ящика секретера. Бумага пожелтела от времени, чернила местами поблекли.
«Дорогая Роксолана, — читала она строки из письма 1975 года, — прости за долгое молчание. У нас родилась дочка, Оксана. Такая чудесная! Когда приедешь — познакомишься? Твоя Татьяна».
Это была бабушка! Вот как… Значит, мама и Роксолана были сёстрами. Всё начинало складываться в странную семейную мозаику.
Следующее письмо датировалось уже 1995 годом:
«Роксоланочка, прошу тебя о помощи. Оксана больна, нужны деньги на лечение. Я понимаю — мы давно не общаемся… Но ты единственная, к кому я могу обратиться», — буквы дрожали так сильно, будто слёзы проступили сквозь чернила.
Ответ был напечатан машинкой: ровный текст без эмоций.
«Татьяна, отправляю средства на лечение Оксаны. Но больше не пиши мне. Я не желаю иметь дел с вашей семьёй».
Мария нахмурилась: между строк ощущалась давняя боль и обида. Что же произошло между сёстрами настолько серьёзное, что даже болезнь ребёнка не смогла их примирить?
Ответ мог скрываться в самом толстом конверте — надпись дрожащей рукой мамы гласила: 2018 год.
«Тётя Роксолана! Я знаю: ты не хочешь со мной говорить… Но я обязана попросить прощения за то давнее событие тридцатилетней давности. Я была молода и глупа… Не осознавала тогда всей боли своих поступков. Прости меня… Твоя племянница Оксана».
К письму прилагалась фотография — Мария сразу узнала себя подростком рядом с матерью. Сердце болезненно сжалось.
На конверте рукой Роксоланы было выведено строгое: «Вернуть отправителю». И всё же письмо осталось здесь…
Позже вечером Мария сидела на кухне у Светланы и никак не могла прийти в себя от нахлынувших открытий.
— Мама никогда мне ничего не говорила о тёте… – сказала она вполголоса и подбросила брошь в ладони. – А теперь вдруг выясняется: когда-то произошёл серьёзный конфликт…
— Может быть… это было связано с мужчиной? – задумчиво произнесла Светлана и сделала глоток чая. – У женщин такое нередко случается…