Телефон коротко звякнул, и на экране замерцал логотип банка вместе с приятной суммой. Декретные. Мои «фронтовые», моя страховка на ближайшие месяцы. Я даже не успела порадоваться, как воздух в кухне стал плотным и напряжённым.
— Пришли? — Наталья не спрашивала — она утверждала. Её взгляд, острый и цепкий, как у хищника, метнулся к телефону, лежащему на клеенке.
Мы сидели у неё в старенькой «хрущёвке», пили чай с простым печеньем «Юбилейное», которое рассыпалось в пальцах. Я была на седьмом месяце беременности, спина ныла от усталости, и мне хотелось домой — в нашу с Дмитрием ипотечную двушку. Но субботние визиты к свекрови были обязательной частью «семейного долга».
— Да, Наталья, — ответила я осторожно и машинально прикрыла телефон ладонью.
— Ну вот и отлично, — она сделала глоток чая, громко причмокнув губами. — Так слушай: завтра поедем за стройматериалами. Прораб прикинул — сто пятьдесят тысяч за дерево и работу. Как раз твоих хватит, ещё и на краску останется.
Я едва не подавилась от неожиданности. Дмитрий сидел рядом и молча смотрел в кружку.
— Простите? Какие стройматериалы?
— На дачу же! — произнесла свекровь так буднично, словно просила передать ложку сахара. — В беседке крыша протекает, забор накренился. Мы же всё лето там с малышом будем проводить — воздух нужен!
Она протянула руку через стол. Пальцы с массивными советскими кольцами потянулись не к сахарнице, а к моему кошельку рядом с телефоном.
— А тебе сейчас зачем эти деньги? Кормить будешь сама — молоко бесплатное! А подгузники… тряпочки постираем! Мы ведь как-то вырастили детей без этих ваших памперсов! Нам ремонт нужнее!
Время словно застыло. Я смотрела на её руку, на молчаливого мужа рядом и понимала: сейчас решается не просто вопрос о деньгах. Сейчас определяется моя роль в этой семье — буду ли я матерью своему ребёнку или стану кошельком для чужих прихотей.
ЧАСТЬ 1: Тихая осада
Дмитрий хранил молчание. Оно звучало громче любого шума посуды, которую я дрожащими руками начала собирать со стола.
— Наталья… — я старалась говорить спокойно, но голос предательски дрогнул. — Эти деньги предназначены для малыша: коляска, кроватка, роддом платный… врачи… Это не премия и не подарок судьбы. Это его будущее… его жизнь… — я положила ладонь на живот.
Свекровь демонстративно вздохнула и закатила глаза:
— Ой ну началось! «Платные роды»… Я Дмитрия чуть ли не под кустом родила – ничего страшного! Инженером стал! А коляска? У Любы из второго подъезда осталась от внука – одно колесо скрипит немного… но ездить-то можно! Зачем тратить такие деньги на ерунду? Когда дача разваливается?
— Мам… ну Ангелина права… — наконец выдавил из себя Дмитрий почти шёпотом. Его слова были едва слышны.
— Кроватку свою вам отдам – стоит у меня на чердаке! Покрасите – будет как новенькая! Дмитрий! Ты мужчина или кто? Мать просит помощи – крыша течёт! Осенью всё зальёт – сгниёт домик наш загородный! Хочешь оставить мать старую в сырости?
Она знала слабые места сына и била точно по ним. Воспитанный в постоянном чувстве долга перед матерью-одиночкой, он буквально таял у нас на глазах. Я видела его растерянный взгляд: он метался между мной и ней с выражением полной беспомощности.
Через десять минут мы уже ехали домой молча; тишина давила сильнее любых слов.
— Ангелин… может… ну правда… часть ей дадим? Она говорит там совсем беда с крышей… Она же старается для нас… Внука туда возить будем…
— Дмитрий… я готова помочь ей чем сможем… Но не ценой здоровья нашего ребёнка! Ты видел цены на подгузники? На витамины?
Он пробормотал что-то невнятное:
— Может мама права про б/у…
Внутри меня что-то оборвалось окончательно. Мужчина рядом со мной – мой защитник – предлагал экономить на нашем малыше ради дачи… которую я никогда особенно не любила…
ЧАСТЬ 2: Инспекция
Через два дня я всё-таки напросилась поехать вместе с Дмитрием посмотреть ту самую дачу – несмотря на больную поясницу и внутреннюю тревогу…