Лицо Натальи покрылось пятнами гнева.
— Да какая разница! — закричала она. — Они же брат с сестрой! Всё общее! Елизавета в Киеве, ей не до этого, а Дмитрий здесь…
— А Дмитрий здесь — это и бесплатный работник, и кошелёк на подхвате? — негромко, но уверенно произнёс он. Подошёл ко мне и встал рядом.
Это был поворотный момент. Впервые он открыто выступил против матери.
— Мама, — голос мужа дрожал, но звучал твёрдо. — Ты обманывала меня пять лет. Просила деньги на «наш дом», а оформляла всё на Елизавету. А теперь хочешь забрать сбережения у своего внука ради мангала для неё?
— Я старалась для вас! Чтобы у вас было место! — Наталья перешла на визг, хватаясь за грудь. — Ой, мне плохо! Убиваете мать!
Обычно этот спектакль действовал безотказно. Дмитрий бросался за лекарствами, просил прощения. Но сегодня он остался неподвижен.
ЧАСТЬ 7: Выбор
— Капли в серванте, — сказал он сухо. — Маргарита, принесите ей, пожалуйста.
Он взял меня за руку.
— Пошли, Ангелина. Нам тут больше нечего делать.
— Куда?! — взвизгнула Наталья, мгновенно забыв о «приступе». — Уйдёшь к этой… этой жадной бабе — забудь о матери! Прокляну!
Я остановилась у двери и обернулась.
— Наталья, — произнесла я спокойно. — Можете кричать и проклинать сколько угодно. Но денег вы не получите. Мой сын будет спать в новой кроватке, кататься в безопасной коляске и наблюдаться у хороших врачей. Потому что его любят родители. А дачу пусть ремонтирует её владелица – Елизавета.
Мы вышли из квартиры под гул обвинений и жалобных выкриков о неблагодарности. Но я уже не слушала их.
ЧАСТЬ 8: Свет в окне
Мы ехали домой молча сквозь вечерний город с мерцающими огнями фонарей и витрин магазинов. Я украдкой смотрела на профиль мужа: он выглядел старше и строже обычного. Мне было страшно спросить его о мыслях – вдруг он винит меня? Вдруг жалеет?
Но вместо того чтобы свернуть к дому, Дмитрий направился к большому детскому магазину.
— Зачем мы сюда? — спросила я удивлённо.
— За коляской приехали, — буркнул он и заглушил двигатель машины. — И за кроваткой той самой… итальянской… которую ты выбрала.
Он повернулся ко мне лицом и вдруг прижался лбом к моему плечу. Его плечи дрожали от сдерживаемых эмоций. Я обняла его крепко и начала гладить по голове.
— Прости меня… — прошептал он глухо. — Я был слепым дураком… Думал – любовь… а оказалось… просто использовали…
— Всё уже позади… Теперь всё будет иначе… теперь всё хорошо… – шептала я ему в ответ.
Через час мы вышли из магазина нагруженные покупками: Дмитрий нёс огромную коробку с кроваткой, а я держала пакет с крошечными бодиками и мягкими пледами наперевес через руку. Мы смеялись по дороге к машине – обсуждали сборку мебели как важное семейное дело.
Телефон мужа разрывался от звонков матери и сестры; он молча отключил звук вызова.
— Перезвоню через неделю… когда остынут… Сейчас есть дела поважнее…
Вечером мы сидели прямо на полу нашей ещё полупустой квартиры – уютной от того тепла, что поселилось между нами после всего случившегося днём ранее. Дмитрий прикручивал бортик кроватки отвёрткой; воздух наполнялся запахом свежего дерева – нового дерева… не затхлого дачного сарая…
— Знаешь… ты была права… Крыша должна быть там… где семья спит… а не там… где жарят шашлыки…
Я улыбнулась сквозь слёзы радости: малыш внутри словно поддержал нас лёгким толчком изнутри живота – будто соглашаясь со словами отца…
Сегодня мы ничего не потеряли… Мы наконец-то обрели семью по-настоящему: ту самую настоящую семью без условий и требований жертвенности; ту семью где каждый готов защищать другого просто потому что любит…
И пусть впереди нас ждёт долгая холодная война с Натальей – я знала точно: мы справимся вместе… Потому что теперь мой кошелёк под защитой любви… как и моя жизнь… И рука рядом со мной принадлежит мужу – а не тому родственнику-грабителю под маской заботы…
Мораль: Настоящая семья строится не на крови или обязательствах перед роднёй – она рождается там, где есть уважение друг к другу и искренняя забота о будущем своих детей. Умение сказать «нет» тем, кто паразитирует на вашей доброте – это первый шаг к счастливой жизни вашего ребёнка.