Фуа-гра — четыре порции по три с половиной тысячи. Устрицы — три дюжины, каждая по восемь тысяч. Лобстеры — два экземпляра, по двенадцать тысяч за каждого. Филе миньон с трюфельным соусом — шесть с половиной. Шампанское — две бутылки по двенадцать. Вино — три бутылки, каждая по семь. Десертов восемь, стоимостью от двух до четырёх тысяч.
И ещё какие-то закуски, которые она даже не заметила среди блюд на столе.
— Она нарочно, — прошептала Марьяна. — Специально выбрала самое дорогое и своих подруг угостила за наш счёт.
— А вдруг она не осознавала? — попытался оправдать мать Роман.
— Ром, твоя мама сорок лет проработала бухгалтером, — напомнила Любовь. — Она цифры в гривнах различает лучше, чем я буквы читаю. Всё она отлично понимала.
Иван хранил молчание, только скулы у него ходили ходуном. Он трудился прорабом на стройке, а Марьяна работала медсестрой в поликлинике. Девяносто тысяч гривен — их доля в счёте — были для них неподъёмной суммой: ипотека, двое детей и автокредит.
Ульяна вернулась через десять минут: бодрая и довольная собой.
— Ну что там у вас? Разобрались? — спросила она и снова устроилась за столом.
— Мама, сумма слишком большая, — начал Роман осторожно.
— Сыну мой родной! Мне ведь всего один раз исполняется семьдесят! Неужели я не заслужила достойного праздника? Я вас растила, кормила-поила, образование дала… А вы мне одного вечера пожалели?
— Никто ничего не жалеет… Просто стоило бы заранее сказать… — попыталась смягчить ситуацию Любовь.
— А зачем предупреждать? Вы бы всё равно начали экономить на каждом блюде да стыдить меня перед людьми! А так хоть нормально посидели!
Марьяна уставилась в тарелку. Иван молчал. Роман тяжело вздохнул и достал телефон:
— Переведу тебе половину суммы на карту, — сказал он Ивану.
— Не стоит этого делать, — вдруг вмешалась Любовь.
Все обернулись к ней.
— Мы оплатим всё сами.
Даже Ульяна выглядела немного ошеломлённой этим заявлением.
— Любочка! Какая ты умница! Я всегда знала: Роман выбрал себе правильную жену!
Любовь промолчала в ответ. Достала карту и подозвала официанта.
Оплата прошла успешно.
Сто восемьдесят две тысячи четыреста двадцать гривен.
Почти две её зарплаты без учёта премий…
— Спасибо тебе огромное, дорогая моя невестка… — почти мурлыкнула Ульяна. — Я всегда говорила: хозяйственная ты у нас и щедрая!
— На здоровье… — ровным голосом произнесла Любовь.
Они покинули ресторан всей компанией. Ульяна села в такси (которое тоже кто-то должен был оплатить), но Любовь уже не стала обращать на это внимания.
Марьяна обняла её на прощание и тихо прошептала «спасибо» и «прости». Иван крепко пожал руку Роману и повёл жену к машине.
До своей машины они шли молча…
Роман пару раз пытался начать разговор, но Любовь никак не реагировала…
Сели внутрь. Пристегнулись ремнями безопасности. Он завёл двигатель…
— Люба… я правда не знал… что всё так выйдет…
— Я знаю…
— Мама иногда перегибает палку… Но ведь она же без злого умысла…
Любовь повернулась к нему спокойно: ни истерики в голосе, ни раздражения во взгляде…
— Рома… Сейчас я скажу тебе одну вещь… Послушай внимательно…
Он напрягся всем телом…
— Это был последний раз… когда я расплатилась за её проделки… Больше такого не будет никогда… Хочешь кормить её лобстерами сам – пожалуйста… Только из своих денег… Хочешь возить её по ресторанам – ради Бога… Но без меня…
— Люба… это же моя мама…
— Да… Твоя мама… Которая только что обманула собственных детей почти на двести тысяч ради того лишь, чтобы произвести впечатление на подруг… Которая угощала Светлану с Аллой за наш счёт – даже спасибо не сказала… И сделано это было сознательно…
Она ненадолго замолчала и добавила:
— Всё было просчитано заранее: ресторан выбрала намеренно дорогой; блюда заказаны самые элитные; гостей пригласила специально… Это был план – а вовсе не случайность…
Роман промолчал…
Он понимал: жена права… Но признать это вслух ему было непросто…
— Она пенсионерка… У неё пенсия небольшая…
— У неё двухкомнатная квартира в центре города… дача… накопления – сама же рассказывала о них неоднократно… Она вовсе не бедствует… Просто считает нормальным перекладывать свои расходы на детей… И ты поддерживаешь эту установку своим молчанием…
— Я этого не поддерживаю!
— Поддерживаешь! Каждый раз – когда отмалчиваешься! Каждый раз – когда говоришь «она же мать» или «она ведь без злобы»!
Любовь смотрела прямо вперёд – туда, где начиналась ночная дорога…
— Она взрослая женщина и должна отвечать за свои поступки сама… А я больше притворяться не собираюсь…
Роман крепко сжал руль руками…
— И что теперь? Мне порвать с ней отношения?
Любовь посмотрела ему прямо в глаза:
– Это твоё решение… Моё уже принято…
Она отвернулась к окну:
– Двенадцать лет я терпела всё это: слушала сплетни о себе от соседей; принимала советы по хозяйству; покупала ей подарки – которые потом оказывались у чужих людей; хватит уже!
– Люба… так нельзя поступать…
– Почему?
Роман замолчал…
Почему нельзя?.. Потому что так «не принято»?.. Потому что мама расстроится?.. Или потому что соседи осудят?..
У него просто не нашлось слов для ответа…
Лишь привычка уступать матери мешала сказать правду вслух…
Домой они добрались молча…
Любовь переоделась, приняла душ и легла спать. А Роман ещё долго сидел один на кухне с чашкой чая – пытаясь осмыслить случившееся…
Утром она проснулась раньше него: сварила кофе и занялась проверкой рабочих писем на ноутбуке…