Гости, ощущая напряжение, начали понемногу расходиться. Роман что‑то вполголоса объяснял Ларисе, а та лишь молча кивала, прижимая ладонь ко лбу.
Дмитрий проводил приятелей до лифта; на его лице читались одновременно облегчение и растерянность.
Когда за последним гостем захлопнулась дверь, квартиру накрыла тяжелая тишина. Лариса опустилась в кресло и потянулась к стакану воды.
— Ну вот, — произнесла свекровь, с глухим стуком ставя стакан на столик. — Вечер испорчен… из‑за какого‑то десерта.
— Мама, — начал Дмитрий, однако Оксанка не дала ему договорить.
— Это был не сбой организма, Лариса. Это был ваш сольный спектакль.
Свекровь вскинула брови, изображая искреннее недоумение.
— О чем ты, Оксанка? Ты обвиняешь меня в притворстве? Я едва не задохнулась!
— Нет, — покачала головой Оксанка. — Вы не задыхались. Вы улыбались. В ту секунду, когда Дмитрий набирал «Скорую». Я это заметила.
Лариса на миг растерялась, но быстро вернула самообладание.
— Какая чепуха. Тебе, наверное, от волнения привиделось. Дмитрий, ты же видишь, в каком она состоянии?
Дмитрий переводил взгляд с матери на жену. В его глазах ясно отражалась внутренняя борьба.
— Оксанка… маме и правда могло стать плохо. Она с детства очень мнительная.
— Мнительная? — усмехнулась Оксанка. — Дмитрий, она назвала конкретный аллерген, которого в торте просто нет! «Миндаль в конфитюре» — так вы сказали. Но там его и близко нет! Я сама готовила этот торт, я знаю состав. Причина была придумана заранее. Зачем? Чтобы показать всем, как неумелая невестка чуть не отправила свекровь на тот свет? Чтобы ты смотрел на меня с ужасом?
Она подошла к столу и взяла тарелку с нетронутым куском торта.
— Слишком сладко? Вкус не тот? Давайте проверим, — Оксанка отломила вилкой большой кусок и отправила в рот.
Она жевала не спеша, не сводя взгляда со свекрови. Затем отрезала еще кусочек, потом еще.
— Вкусно. Ни намека на миндаль. Только шоколад, вишня и восемь часов моей работы. И никакого удушья.
— Да как ты смеешь так разговаривать со мной?! Я старше тебя, я мать твоего мужа! — Лариса залилась краской.
— Вы человек, который устроил грязную и жестокую сцену в моем доме, — холодно ответила Оксанка. — Вы унизили меня. Заставили собственного сына пережить настоящий страх. Ради чего? Чтобы почувствовать свое превосходство?
Наконец заговорил Дмитрий. Его лицо стало жестким.
— Мама. Скажи честно. Был миндаль?
— Как ты можешь вообще это спрашивать?! — всплеснула руками Лариса, но прежней уверенности в голосе уже не слышалось. — Ты веришь ей, а не мне?
— Я верю фактам. И я помню, как ты играла в «Горе от ума». В третьем акте у тебя была точно такая же сцена удушья. Только тогда это выглядело талантливо. А сейчас… — он с горечью взглянул на мать, — сейчас это было подло.
Лариса замолчала.