— Я сейчас все ваши картонки в щепки разнесу!
Она обеими ладонями схватилась за пенопластовый крест и дёрнула на себя, будто собиралась вырвать его с корнем. Но декорацию крепили не для детского утренника: длинные металлические штыри уходили глубоко в землю, и крест стоял так, словно был частью фундамента.
К компании неторопливо приблизился актёр с наполовину отклеившимся латексным глазом. Он даже не взглянул на беснующуюся Марину.
— Слушай, режиссёр, — лениво обратился он к Андрею. — Зажигалки нет? В гримёрке свою куда-то задевал.
Эта будничная просьба окончательно добила Марину. Она с размаху ударила ногой по кресту. Пенопласт жалобно хрустнул, на поверхности осталась глубокая вмятина, но стальной штырь даже не дрогнул.
От собственного рывка золовка потеряла равновесие. Она неловко отступила назад, взмахнула руками и обеими ногами угодила прямо в лужу густой бутафорской крови, которую Андрей так и не успел убрать.
Светлые новые туфли в тот же миг покрылись вязкой алой массой. Красные брызги долетели до подола платья.
Марина застыла на месте. Несколько секунд она с ужасом смотрела вниз, не веря, что видит это на своих ногах.
— Ты испортила мне туфли! — взвизгнула она и подняла на Викторию совершенно безумный взгляд. — Ты мне всю свадьбу разрушила! Эгоистичная дрянь! Ни одной гривны от нас больше не увидишь! Мы тебя в семью приняли, а ты вот как!
Виктория медленно шагнула к ней. Вежливость, которую она годами изображала ради Дмитрия, закончилась.
Пять лет она терпела их вторжения. Сносила внезапные приезды на выходные без предупреждения. Позволяла хозяйничать возле мангала, собирать ягоды в её саду, ночевать на её постельном белье. Не спорила, когда свекровь переставляла посуду в кухонных шкафах так, будто это был её дом.
Довольно.
— Заплатите аренду — и устраивайте здесь хоть шабаш, хоть королевский приём, — ровно сказала Виктория. — Расценки у Андрея.
Марина распахнула рот, явно собираясь ответить чем-нибудь ядовитым, но слова застряли. Густая красная жижа медленно стекала с ремешков её туфель на плитку.
Она резко развернулась и, оставляя за собой липкие багровые отпечатки, почти побежала к калитке.
— Мариночка, подожди! — всполошилась Лариса Сергеевна.
Она схватила сумочку и засеменила следом. Уже у калитки свекровь обернулась и прожгла Викторию таким взглядом, словно собиралась испепелить её на месте.
— Мы это так не оставим! Дмитрий узнает, как ты обращаешься с его матерью и сестрой! Ноги нашей здесь больше не будет!
Калитка хлопнула так, что петли жалобно скрипнули.
Через полчаса двор снова жил своей странной съёмочной жизнью. Загримированные актёры репетировали сцену возле склепа. Кто-то тянул удлинители к прожекторам. Андрей носился между людьми с рацией и раздавал короткие команды помощникам.
Виктория сидела на крыльце и спокойно пила кофе.
К ступенькам подошёл Андрей. Он вытер лоб рукавом худи и кивнул в сторону калитки.
— Виктория, а эта истеричка завтра ещё приедет? Вопит она просто великолепно.
Виктория молча протянула ему термос.