За окном, в серой декабрьской дымке, медленно кружились редкие снежинки. Оксана стояла у кухонного окна, прижав лоб к прохладному стеклу. Внутренний карман халата жёг бедро — там лежала банковская карта с суммой в сто восемьдесят тысяч гривен.
Эти средства были не просто цифрами на счёте. За ними скрывались её несбывшиеся покупки зимней обуви, отложенные визиты к стоматологу, изнурительные ночные дежурства в операционной, когда ноги гудели от усталости, и бесконечные отказы себе во всём. Это был шанс на полноценную жизнь для Ирины — её матери.
После октябрьского инсульта Ирина изменилась до неузнаваемости: некогда энергичная и жизнерадостная учительница литературы теперь напоминала растерянного ребёнка с перекошенным лицом. Оксана как медик понимала: есть так называемое «терапевтическое окно». Если за первые три-шесть месяцев не начать активную нейрореабилитацию, мозг закрепит неправильные связи — и паралич останется навсегда.
— Оксана, ты меня слышишь? — голос Ларисы резанул по нервам, словно пенопласт по стеклу. — Я же говорю: оливье нужно мельче резать. Максиму нравятся мелкие кубики.
Оксана обернулась. Лариса сидела за столом с поджатыми губами и демонстративно перекладывала салфетки с места на место. Рядом находился Максим — муж Оксаны; он нервно теребил край скатерти и всё время поглядывал на экран телефона.
— Лариса, Максиму тридцать пять лет, у него зубы целы — справится, — устало произнесла Оксана и вернулась к нарезке колбасы.
До полуночи оставалось всего четыре часа.
— Ты стала черствой, Оксана… — тяжело вздохнула свекровь и приложила ладонь к груди. — Работа тебя изменила не в лучшую сторону. А ведь главное в семье — это мягкость. Сейчас Максиму нужна поддержка, а ты…
Оксана застыла на месте. Её не покидало ощущение надвигающейся беды. Максим весь вечер был каким-то чужим: обычно после рейсов он бывал уставшим, но спокойным; сегодня же его будто лихорадило.
— Что происходит? — прямо спросила она мужа, пристально глядя ему в глаза.
Максим сглотнул; кадык заметно дёрнулся.
— Оксан… тут такое дело… — он отвёл взгляд в сторону. — Понимаешь… перед праздниками смена выдалась тяжёлая… Мы с ребятами в парке собрались… ну там… сыграли немного в карты… Я думал отыграться… Премия вроде бы должна была быть…
— Сколько? — голос Оксаны стал почти неслышным.
— Сто двадцать… — выпалил он и поспешно добавил: — Но это срочно! Там серьёзные люди… коллеги… Ты же знаешь водителей… Засмеют потом или жизни не дадут… Это как долг чести… Надо вернуть до третьего числа…
На кухне повисло напряжённое молчание. Из коридора доносилось только тиканье часов.
— У нас нет таких денег, — отчеканила Оксана. — На общем счёте всего пятнадцать тысяч до следующей выплаты.
Максим вспыхнул краской стыда, а Лариса вдруг оживилась: её глаза заблестели хищным блеском охотника почуявшего добычу.
— Как это нет? — тихо протянула она с притворной мягкостью. — Максим видел сообщение у тебя на телефоне, когда ты была в душе… СМС из банка пришла… Там почти двести тысяч числилось… «Накопительный счёт закрыт»…
Оксану пронзило ощущение ледяного холода вдоль позвоночника…