— Ты не осмелишься! — вскрикнула Лариса, резко поднимаясь со стула. — Максим, ты слышишь? Она бросает родного мужа, оставляет его на произвол судьбы ради… ради…
— Ради Ирины, которая меня воспитала, — перебила Оксана, и в её голосе зазвучала холодная решимость. — Максим, твоё «срочно» — это про твои удобства и недальновидность. А моё «срочно» — это вопрос жизни для Ирины. Простая математика.
— Да кому она нужна в таком состоянии, как овощ! — взорвался Максим, теряя самообладание. — Мне завтра на работу!
Оксана молча подошла к столу, взяла миску с оливье, которое так старательно нарезала ранее, и не отрывая взгляда от мужа, медленно вывернула её содержимое ему прямо на голову. Майонез густо потёк по вискам, горошек с колбасой осыпались на плечи и за шиворот. Максим застыл с поднятой вилкой в руке, моргнул раз-другой — словно пытался поверить в происходящее — и только потом хрипло произнёс:
— Ты… что ты сделала?..
Лариса отпрянула назад так резко, будто боялась попасть под поток салата; лицо побелело, губы задрожали, пальцы судорожно вцепились в ткань платья. Она прошептала испуганно:
— Оксана…
— Праздник окончен, — произнесла Оксана ледяным тоном. — Максим, разбирайся со своими трудностями сам. Возьми кредит или продай свою приставку для игр. Попроси у Ларисы взаймы. Мне всё равно. Но если ты ещё раз упомянешь деньги Ирины — я подаю на развод и делёж имущества. И поверь: квартиру мы купили в браке на средства от продажи бабушкиного дома — я разделю её так грамотно юридически, что тебе останется только коврик у входа.
В помещении воцарилась такая тишина, что сквозь стекло было слышно: за окном начали греметь первые одиночные петарды.
— Ты меня выгоняешь? — растерянно спросил Максим. Вся его бравада исчезла без следа; остался лишь испуганный мальчишка.
— Я еду к Ирине встречать Новый год вместе с ней. А вы… поступайте как хотите.
Оксана вышла в прихожую, натянула пуховик и обулась в старые ботинки. Руки были спокойны и уверены: наоборот — внутри царила лёгкость такая же ясная и чистая, как морозный воздух за дверью.
— Оксана! Опомнись! — кричала из кухни Лариса. — Кому ты будешь нужна? Разведёнка да ещё с обузой в виде больной старухи? Вернись!
Оксана захлопнула дверь.
На улице мороз бодро щипал лицо. Она глубоко вдохнула ледяной воздух полной грудью. В кармане лежали телефон и банковская карта. Достав смартфон и открыв приложение банка, она нажала кнопку «Перевести». Деньги за курс восстановления ушли по реквизитам клиники.
«Платёж выполнен».
Слёзы текли по щекам свободно; но теперь это были слёзы освобождения.
Спустя два месяца – в начале марта – Оксана приехала забирать Ирину из центра «Сосновый бор». Женщина сидела на диванчике у входа и беседовала с соседкой по палате; рядом стояла трость для опоры. Завидев дочь – она неспешно поднялась сама.
— Оксаночка! — позвала она радостно и шагнула вперёд… потом ещё один шаг сделала сама собой: левая нога всё ещё немного волочилась за правой – но она шла самостоятельно.
Оксана бросила сумку прямо на пол и кинулась к ней навстречу; они крепко обнялись – а Ирина прошептала ей прямо на ухо чётко выговаривая каждое слово: