— Спасибо, Оксана. Я понимаю, какой ценой тебе это далось.
— Пустяки, Ирина. Это стоило лишь одной старой жизни, которая давно потеряла смысл, — ответила Оксана.
Максим так и не вернул долг коллегам. Сначала уверял: «Вот-вот рассчитаюсь», потом твердил: «Это временно», а вскоре и вовсе замолчал. Он начал брать микрозаймы, перекрывая один другим, и каждый новый процент щёлкал по нему, как капкан.
Спустя месяц после развода он перебрался к Ларисе. Та распахнула дверь с таким видом, будто встречала не сына, а трофей с поля боя.
— Ну что ж, доигрался? — бросила она с порога и тут же принялась «наводить порядок»: в его мыслях, в его судьбе и в его унижении.
Она строчила гневные сообщения всем знакомым: «Оксана обобрала Максима», «вынудила отдать квартиру», «прикрыла свою мать». Её голос дрожал даже в повседневных разговорах от злости, а ночами она будила сына на кухне под предлогом поговорить — вновь и вновь пережёвывая одну и ту же обиду.
Утро настигло их внезапно — словно кто-то выдернул вилку из розетки её привычной властной реальности.
Лариса вышла на кухню, открыла рот для очередного упрёка — но половина лица вдруг поплыла вниз. Рука дрогнула — чай пролился из чашки. Она попыталась сделать шаг вперёд — но нога отказалась слушаться. Изо рта вырвался только глухой звук: «мм…» — страшнее любого крика.
— Ма?.. — прошептал Максим; пальцы у него похолодели.
Он успел подхватить её под плечи, аккуратно опустить на пол и вызвать скорую помощь. В приёмном покое врач взглянул на симптомы, уточнил время начала приступа и коротко произнёс без лишних эмоций:
— Инсульт. Срочно в отделение. Сейчас каждый час решает: что восстановится, а что уже нет.
Слова «инсульт» и «срочно» ударили по Максиму так сильно, будто диагноз поставили ему самому. Лариса лежала на каталке с широко раскрытыми глазами — беспомощными и испуганными; в них больше не было ни приказов, ни осуждения, ни привычной силы. Остался только страх. Настоящий человеческий страх.
Максим остался один в коридоре с дрожащими коленями и телефоном в руке. И вдруг понял: он пришёл к матери не за поддержкой — он прятался от последствий своих поступков… А последствия просто дождались удобного момента — чтобы ударить сразу по ним обоим.
А тем временем Оксана поддерживала Ирину под локоть: та осторожно тянулась к чашке чая сама — упрямо и сосредоточенно. И Оксана думала вовсе не о мести; нет… В голове звучало одно: «Я успела». Ведь те самые деньги Ирины стали не поводом для семейных разборок, а шансом вернуть здоровье близкому человеку.
И вот теперь в этой тишине слышно было лишь тихое глотание чая… И Оксана вдруг ясно осознала: бумеранг возвращается не всегда громко или эффектно. Иногда он просто приносит обратно сказанные тобой слова — такие как «мама подождёт», «ничего страшного», или просто «потом»… А рядом ставит одно короткое медицинское слово: инсульт.
Справедливость ведь не всегда про наказание виновных… Иногда она проявляется тогда, когда ты находишь силы выбрать главное — и остаёшься рядом с теми, кто особенно нуждается в тебе именно сейчас.