— Ну так плати, — отмахнулась она. — Зарплату ведь уже выдали.
Александр побледнел. Он бросил взгляд в мою сторону. Я спокойно мазала хлеб маслом, не поднимая глаз.
— Мам… у меня на карте осталось всего три тысячи. Я же говорил тебе: аванс мы пустили на коммунальные платежи, а остальное… ну, как обычно, мы с Елизаветой добавляли из накопленного…
— С Елизаветой? — усмехнулась она. — С этих аптечных грошей? Ладно, не паникуй. У нас же заначка есть! Тот самый конверт, который я тогда уберегла.
С важным видом она направилась к серванту и достала оттуда конверт.
— Сейчас, сынок. Тут достаточно. На всё хватит и даже останется. Я ведь говорила: главное — не расточать.
Она аккуратно надорвала край конверта. Я замерла с бутербродом в руке. Сердце забилось чаще. Вот-вот… Она увидит.
Лариса вытряхнула содержимое на клеёнку кухонного стола.
На стол упала плотная пачка пятитысячных купюр.
— Ничего себе! — глаза Александра вспыхнули от удивления. — Мам, тут тысяч двести! Откуда? Лиза, это ты отложила?
Свекровь сияла от гордости.
— Вот видишь? Если бы я тогда не забрала у неё этот конверт на кассе, всё бы ушло в супермаркете! А теперь мы всё оплатим как положено!
Она начала пересчитывать деньги, смачивая палец для удобства.
— Пять… десять… пятнадцать… — откладывала купюры в стороны. — Так… ипотека тридцать пять… машина двадцать… коммуналка семь… садик…
Её движения замедлились. Черты лица начали меняться. Она разложила стопки: одна на ипотеку, другая на машину, третья на детский садик…
От первоначальной пачки осталась ровно половина.
— Это что… всё? — растерянно прошептала она. — Только долги покрыть?
— Мам… ну да, — тяжело вздохнул Александр. — Всё подорожало…
— Подожди-ка… — нахмурилась она. — А как вы живёте оставшиеся три недели месяца? Бензин? Продукты? Одежда?
Она перевела взгляд на меня; в её глазах впервые мелькнула тревога и осознание: что-то не сходится в этой арифметике жизни.
Но дело было вовсе не в деньгах. Среди купюр лежал сложенный лист формата А4. Увлечённая подсчётами свекровь его даже не заметила.
— А это что такое? — Александр потянулся за бумажкой.
ЧАСТЬ 5: Бумага стерпит многое
— Не трогай! — резко остановила я его.
Но он уже развернул листок бумаги. Это оказалась банковская выписка и распечатанный цветной сертификат автосалона.
— «Уважаемый клиент… полное досрочное погашение автокредита…», — начал он читать вслух с запинками. — «Сумма внесения: 850 000 гривен». Что это значит?
На кухне повисла гнетущая тишина; только гудение холодильника нарушало молчание.
Лариса застыла с деньгами в руках.
— Какое погашение?.. — прошептала она едва слышно. — Саша… ты закрыл кредит?
Александр посмотрел на меня растерянно; его глаза метались в поисках ответа.
— Нет… Я ничего не закрывал… У меня таких денег нет…
Он перевернул листок и увидел надпись маркером:
«С Днём Рождения, любимый! Теперь машина полностью твоя – без долгов! Люблю тебя! Твоя жена-транжирка».
— Елизавета?.. — голос мужа дрогнул от неожиданности и недоверия. — Это ты?.. Но как?..
Я поднялась из-за стола – скрываться больше смысла не было.
— Оттуда, Саша… Я региональный директор аптечной сети Украины. Моя зарплата втрое выше твоей уже давно… Пять лет я скрывала это ради тебя – чтобы ты чувствовал себя мужчиной рядом со мной… Чтобы твоя мама могла спокойно спать по ночам и думать, будто её сын обеспечивает семью сам, а я просто приживалка у него за спиной…
Лариса медленно опустилась на табуретку; из её рук выпали купюры и рассыпались по полу яркими пятнами разочарования и шока.
— Директор?.. Ты?..
— Да, мама… Деньги из того самого конверта – это остатки моей квартальной премии за прошлый месяц… Я сняла их наличными специально – чтобы устроить банкет по случаю дня рождения мужа и закрыть этот чёртов кредит наконец-то…
Я подошла к столу и собрала те купюры, которые были отложены ею под ипотеку:
— Это мои деньги… Зарплаты Александра хватает ровно чтобы оплатить ипотеку с коммунальными услугами каждый месяц – ни копейкой больше… Всё остальное: еда дома или вне его, одежда детям и нам обоим, отпуск летом или ремонт зимой – всё это оплачиваю я…
Александр сидел красный как варёный рак; мужское самолюбие только что получило сокрушительный удар – но вместе с тем он понимал: груз ответственности наконец-то перестал давить ему грудь до боли…
— Но почему молчала?.. – тихо спросил он после паузы тишины между нами всеми…
Я взглянула ему прямо в глаза:
— Вспомни лучше слова своей мамы три года назад после моего повышения: «Женщина не должна зарабатывать больше мужчины – это позор для семьи»… Так вот я берегла твой позор все эти годы…
ЧАСТЬ 6: Горькая правда
Лариса сидела неподвижно среди рассыпанных по полу пятитысячных гривен; её взгляд был пустым…
Её мир рушился прямо у неё под ногами…