Классическая история: ценная квартира оформлена на пожилую женщину, чтобы скрыть настоящего владельца или обойти налоговые обязательства. Однако, судя по всему, Ирина Гриценко жила в стареньком доме в другом районе. По словам всезнающей Полины, которая якобы познакомилась с сестрой той самой Ирины Гриценко на ярмарке рукоделия, у неё даже не было проведено газоснабжение — жила она скромно и незаметно.
Возникал очевидный диссонанс: молодая эффектная женщина с дорогим автомобилем и последней моделью телефона проживает в квартире, записанной на небогатую пенсионерку. Это уже дым. А где дым — там и возможный налоговый костёр.
Но подозрений было недостаточно. Требовались конкретные факты — доказательства связи Владиславы Новак с этой квартирой. Я начала наблюдать. Через общих знакомых из родительского чата параллельного класса (их сын учился вместе с ребёнком сотрудницы управляющей компании «Золотых куполов») удалось выяснить: жильём пользуется молодая женщина, представляющаяся внучкой владелицы. Однако оплата коммунальных услуг поступала с личного счёта Владиславы Новак — это была первая зацепка.
Вторая появилась сама собой. Как и многие её подруги, Владислава вела личный блог в соцсетях — не профессиональный, а скорее дневниковый: о красоте, путешествиях и «успешной жизни». Фотографии из того самого отпуска, что мне прислали ранее, уже были размещены там — лица прикрыты сердечками. Но были и другие снимки: интерьер новой квартиры с хештегами #моякрепость #золотыекупола; селфи из элитного спортзала при жилом комплексе; чек из ресторана с такими ценами, которые для человека со средней зарплатой выглядели бы фантастикой. Всё это находилось в открытом доступе — глупо, наивно… и совершенно бесценно.
Оставался последний шаг: грамотно оформить собранную информацию и передать её тем, кто умеет работать с такими случаями профессионально. Я не юрист и не бухгалтер. Я — Леся из девятой квартиры. Но у меня есть нужные контакты.
Я набрала Алину — маму одноклассницы моего сына. Мы раньше дружили семьями до тех пор, пока Мирон не стал считать их «недостаточно успешными». Алина работала бухгалтером в небольшой аудиторской фирме с хорошей репутацией.
— Алинка, можно я к тебе загляну? Вопрос личный… скорее про справедливость.
Мы встретились в спокойном кафе. Я изложила всё без эмоций — чётко и по сути: показала фотографии, рассказала о квартире на бабушку-пенсионерку, об активности Владиславы в соцсетях и о чеках.
— Леся… это же… — Алина ахнула от неожиданности. — Что ты собираешься делать?
— Хочу лишь одного: чтобы она ответила перед законом за то имущество и доходы, которые скрывает от государства. Не передо мной — перед законом. Ты ведь понимаешь…
— Понимаю… — кивнула Алина; её профессиональный интерес уже пересилил первое удивление. — Но если ты сама начнёшь этим заниматься… Мирон может…
— Мирон ничего не узнает,— ответила я спокойно.— Мне нужен всего один документ: грамотно составленный анонимный запрос для специалистов налоговой службы. Ты могла бы помочь? Или кто-то из твоих коллег? Просто консультация… Я заплачу за работу.
Алина долго смотрела мне в глаза, затем вздохнула:
— Деньги ни к чему… У моего начальника сестра была втянута в похожую историю когда-то… Он такие дела берёт бесплатно – для души… Дай мне всё что есть – дальше я сама разберусь.
Через два дня я получила письмо на электронную почту: PDF-документ без лишних слов или эмоций – только факты и логика. Там были указаны все несостыковки: сведения о пенсионерке-собственнице жилья; информация о реальном пользователе квартиры (со ссылками на её же публикации); анализ предполагаемых доходов Владиславы Новак (на основе её постов о фрилансе в сфере консалтинга). Главное же – подчёркивалось отсутствие уплаты имущественного налога со стороны фактического владельца недвижимости такого уровня стоимости.
Документ был оформлен как анонимное обращение гражданина Украины по поводу возможных нарушений налогового законодательства страны – без упоминания моего имени или имени Алины.
Я распечатала его дома – принтер пах свежей краской бумаги – вложила вместе с распечатками наиболее ярких публикаций из соцсетей Владиславы и квитанцией почтового перевода на сумму госпошлины (чтобы обращение приняли официально). Конверт получился плотным и тяжёлым на ощупь.
Я опустила его в приёмный ящик инспекции в центре города – без обратного адреса; просто белый конверт через щель синего металлического ящика.
Щелчок крышки… И тишина.
***
Прошла неделя. Всё шло своим чередом: Мирон всё чаще задерживался «по делам», а я молчала; убирала квартиру, готовила еду для семьи, посещала родительские собрания да поливала фикус у окна… Я ждала не столько результата сколько подтверждения своей правоты – холодным взглядом охотника следя за капканом среди травы…