Тяжелая сумка с провизией тянула за плечо, врезаясь ремнем в поношенное пальто, но Галина не ощущала ни боли, ни усталости. В термосе плескался наваристый борщ на сахарной косточке, а завернутые в несколько слоев полотенец котлеты с чесноком еще хранили тепло.
Она была уверена: её Тарас, высокий и крепкий мужчина, прораб на важном строительном объекте, долго не протянет на одной зелени и пророщенной пшенице, которыми его кормит молоденькая жена.
Материнское сердце тревожно билось ещё с прошлой недели — тогда сын по телефону звучал так, будто носил мешки не только на стройке, но и внутри себя.
Подъезд встретил привычным гулом и запахом ремонта. Лифт снова стоял без движения — створки распахнуты, шахта зияет темнотой. Галина поправила очки на носу, перехватила сумку поудобнее и начала подъем на пятый этаж. Каждая ступень отзывалась болью в суставах, но она поднималась упрямо и решительно — как танк к линии фронта.
В голове крутилась одна мысль: «Лишь бы застать дома… лишь бы накормить». Обычно она избегала неожиданных визитов — считала это дурным тоном. Но сегодня телефон Тараса был вне зоны доступа, а тревога в груди не унималась даже после таблеток.
Кнопка звонка болталась на проводке — словно вырванный зуб. Сам Тарас мог спроектировать целый торговый центр с закрытыми глазами, а вот починить звонок у себя дома так и не удосужился. «Сапожник без сапог», — подумала она с горечью. Галина постучала решительно: удары получились глухими и тяжелыми — как шаги судьбы.
Из-за двери донеслись шаркающие шаги. Медленные, ленивые… Не Тараса. Он всегда двигался быстро и порывисто — даже дома будто спешил завершить очередной этап стройки.
Дверь распахнулась резко.
Вместо родного запаха квартиры Галину окутал резкий аромат дорогого мужского парфюма вперемешку с влажным паром разгоряченного тела.
На пороге стоял незнакомец.
Он был ниже ростом Тараса, плотный телосложением; лицо блестело от самодовольства и наглости; глаза цвета разбавленного чая смотрели оценивающе. Но вовсе не это заставило Галину окаменеть.
На мужчине был надет любимый халат её сына — темно-синий махровый халат с вышитым золотыми нитками словом «Царь» у сердца. Она сама выбирала ткань для него полгода перед тридцатилетием сына.
Незнакомец держал надкушенное зеленое яблоко и смотрел на неё так же равнодушно, как смотрят на курьера с опоздавшей доставкой.
— Вам кого надо-то? — спросил он лениво сквозь яблоко во рту.
Мир вокруг Галины пошатнулся. Сумка вдруг стала неподъемной тяжестью. Она пришла к сыну… а дверь ей открыл чужой человек в его халате. Всё происходящее казалось настолько абсурдным и нелепым, что разум отказывался воспринимать происходящее логически.
— Я… — начала она говорить дрожащим голосом. — Я к Тарасу… А вы кто такой?
Незнакомец ухмыльнулся нагло и оглядел её сверху вниз так же бесцеремонно, как штукатур оценивает кривую стену перед ремонтом. Он чувствовал себя здесь хозяином без всякого стеснения.
Из глубины квартиры донёсся голос Оксаны из ванной комнаты вместе с клубами густого пара:
— Зайчик! Ну ты где там? Вода уже остывает! Потри мне спинку! Я до лопаток дотянуться не могу! И захвати то клубничное масло со столика! Я ж просила!
Галина застыла у двери мёртвой хваткой держась за ручку сумки; пальцы побелели от напряжения. «Зайчик». Никогда прежде Оксана не называла Тараса этим словом… Для неё он был «Медведем», иногда «Котиком», ну или «Слоном», когда неловко разворачивался в узком коридоре… Но это приторное прозвище звучало чуждо до тошноты.
Мужчина в халате подмигнул ей дерзко:
— Слышите? У нас тут процедуры… оздоровительные! Сейчас не до гостей!
— Это халат моего сына… — произнесла Галина негромко, но твердо; голос звенел холодным металлом под кожей слов.
— Хоть самого Папы Римского! — рассмеялся тот нагло и вытер мокрую руку о бархатистую ткань халата. — Главное что впору пришёлся! И вообще… бабушка-курьерша ошиблась адресом!
Он начал захлопывать дверь прямо перед ней, мягко оттесняя плечом:
— Уже бегу к тебе, рыбонька! Тут просто доставка промахнулась адресом! Ошибочка вышла!
Дверь захлопнулась прямо перед её лицом со звуком выстрела замка.
Галина осталась стоять одна посреди лестничной площадки напротив облупленной двери сына. Из-за преграды слышались удаляющиеся шаги: шлеп-шлеп-шлеп… Чужие пятки топали по полу в тапках Тараса… Этот звук оказался страшнее любых слов…
Она медленно опустила сумку на грязный бетонный пол подъезда словно во сне… Внутри неё зарождалось не отчаяние или истерика – нет – а ясное холодное осознание происходящего: как если бы инженер взглянул на чертёж здания и увидел фатальную ошибку в несущей конструкции…
Галина достала телефон из кармана пальто – руки двигались спокойно; ни дрожи – всё точно до миллиметра… Она набрала номер сына…
Гудки длились мучительно долго…
— Алло? Мам? – наконец ответил запыхавшийся голос Тараса; где-то рядом гремела техника стройплощадки – кто-то кричал руганью про арматуру…
— Витя… — сказала Галина ровным голосом без единой эмоции – ледяная тишина между словами могла резать стекло…
— Мамуль… я сейчас совсем не могу говорить… сдача объекта…
— Виктор… — перебила она строго полным именем – редкость для неё…
— У тебя дома находится посторонний мужчина… Он одет в твой халат с вышивкой «Царь». А Оксана просит его потереть ей спину клубничным маслом…
В трубке повисла пауза.