В трубке воцарилась тишина. Шум фона исчез, будто Тарас оказался в вакууме. Галина слышала лишь его прерывистое дыхание.
— Буду через сорок минут, — голос сына прозвучал неожиданно грубо, с металлическими нотками. — Жди у двери. Не заходи.
Галина не двинулась с места. Она аккуратно разложила на бетонной ступеньке свежий номер «Садовода-любителя», предусмотрительно прихваченный из почтового ящика, и устроилась на нем. Время словно застыло, растекаясь густо и медленно. Из-за двери квартиры №45 доносились приглушенные звуки: смех, всплески воды, затем — гул фена. Каждый звук отзывался в ней болезненно.
Она сидела и вспоминала, как Тарас в детстве возводил песчаные крепости и заслонял их от волн своим худеньким телом. Он всегда был тем, кто защищает и созидает. А теперь его дом захвачен чужаком — а он об этом даже не подозревает.
Лифт издал звонкий сигнал, вырвав ее из воспоминаний. Дверцы со скрежетом распахнулись — появился Тарас.
Он был в рабочей куртке с налетом цементной пыли, в застиранных джинсах и тяжелых ботинках с металлическими носами. На лице застыло выражение усталости вперемешку с детским недоумением. Он мчался по лестнице последние пролеты — лифт казался ему слишком медленным.
— Мам… ты здесь? — он подбежал к ней и помог подняться своими крепкими шершавыми руками. — Ты уверена? Может, показалось? Может, это ее какой-то родственник?
— Тарасик мой, у меня зрение минус полтора, но очки я надела вовремя, — Галина строго поправила оправу на носу. — И нюх у меня острый… Там пахнет не тобой совсем! И никаких братьев у нее нет — она же сирота криворожская… когда ей выгодно быть ею.
Тарас сглотнул всухую и достал ключи из кармана. Его рука дрогнула при попытке вставить длинный ключ в замок; металл звякнул о металл.
Щелкнул замок.
Внутри царила настораживающая тишина. Воздух наполнился тяжелым ароматом восточных благовоний: сандал перемешивался с пачули и пытался заглушить остатки мужского парфюма вперемешку с запахом клубники.
— Оксана? — позвал Тарас хрипло от порога.
Оксана сидела на диване в гостиной с поджатыми ногами под себя; закутанная в белоснежное полотенце, с тюрбаном из второго полотенца на голове и чашкой травяного чая в руках. Ее лицо было розовым от пара, а глаза распахнуты широко и невинно – словно у ангела на пасхальной открытке.
— Тарас? Ты чего так рано? И почему такой грязный? Я же просила тебя не ходить по ковру в рабочем! Этот ворс потом ничем не отмыть!
Тарас остановился прямо перед границей паркета и ковра: ботинки были пыльные – он не решался переступить черту между ними.
— Где он? — спросил он прямо, проигнорировав замечание о чистоте.
— Кто именно? — Оксана сделала глоток чая; мизинец ее руки был театрально отставлен в сторону.
— Мужчина… В моем халате… Который мне дверь открыл…
Оксана поставила чашку на стеклянную поверхность стола с отчетливым звоном; лицо ее исказилось выражением глубокой обиды и праведного негодования. Она выпрямилась настолько высоко, насколько позволяла драпировка полотенца:
— Тарас! Да твоя мама уже совсем того?.. Перегрелась там у себя на даче?! — она выразительно покрутила пальцем у виска и кивнула в сторону Галины. — Я вызвала сертифицированного остеопата! Данило приехал! У меня утром так защемило седалищный нерв – я плакала от боли!
— Остеопата?.. — Тарасу стало трудно соображать: его ярость натолкнулась на стену уверенности жены.
— Конечно! Данило – специалист высшего класса! Он только по большим связям принимает пациентов дома! Он проводил водные процедуры и глубокое прогревание мышц – это медицинская практика! А ты ворвался сюда весь грязный да еще устраиваешь допрос!
— А халат?.. Мама сказала… он был одет в мой халат…
Оксана закатила глаза к потолку:
— Ну естественно! Он же работал с водой – промок насквозь пока меня поддерживал… Я дала ему твой халат – чтобы человек не простудился пока одежда сохнет! Это элементарная забота о здоровье пациента… Или ты хочешь врача мокрого оставить?! Эгоист!
Она говорила напористо и уверенно – каждое слово било точно по цели; Тараса будто выдувало изнутри: плечи опустились всё ниже… Он перевел взгляд на мать – полон надежды услышать подтверждение своей правоты…
Галина стояла неподвижно в коридоре; прижимая к себе сумку с котлетами как щит… Она видела насквозь эту игру Оксаны: как та ловко дергает за ниточки чувства вины её сына…
— Мам… ну зачем ты так… Человека испугала… Оксана лечится ведь… Ей больно было… Врач приехал помочь…
— Я ж не знала ничего заранее… сынок мой… — Галина состроила самое невинное выражение лица из возможных сейчас для неё. — Смотрю: чужой мужчина ходит… Да еще яблоки твои ест без стеснения…
— Эти яблоки нужны были для восстановления сахара после сеанса! — резко вмешалась Оксана наставительным тоном.— Данило расходует колоссальную энергию во время работы! Он целитель вообще-то!.. Биополе восстанавливает!
— Целитель?.. Ну тогда хвала небесам… А то я уж подумала…
Она умолкла недосказав – но пауза была красноречивее любых слов…
— Ладно уж мамуль… Раз пришла – иди на кухню тогда… — вздохнул Тарас снимая куртку.— Оксаночка прости маму пожалуйста… Она старой закалки просто… Ей всюду чудятся враги…
Оксана фыркнула презрительно но всё же кивнула великодушно:
— Только пусть обувь снимет сразу!.. И руки дважды вымоет хорошенько!.. Данило сказал мне сейчас нужен полный покой да стерильность вокруг – иначе каналы могут засориться!
Галина прошла внутрь кухни молча… Она знала каждый угол этой кухни до мелочей – сама ведь плитку выбирала когда-то для фартука над раковиной… Теперь тут всё заставлено баночками да склянками; повсюду сушеные травы пучками висят… На столе вместо фруктовой вазочки лежит яркая визитка:
«Данило».