— Вы сейчас ведёте трансляцию прямо из моей квартиры? — произнесла я ровным голосом. Даже чересчур ровным.
— Оксаночка! — всполошилась Галина. — Ты чего такая бледная? Давай чайку налью!
— Сначала ответьте.
— Да мы просто обсуждали, — она неловко заёрзала на месте. — Девчонки не верили, что нынешняя молодёжь так легкомысленно относится к хозяйству. Вот я и показала…
— То есть вы превратили мою жизнь в развлекательное шоу для своих приятельниц? — внутри всё клокотало. — Сколько человек это видело?
— Мы ничего плохого не имели в виду, — пискнула одна из пожилых соседок. — Просто Галина делилась…
— В нашей группе, — подхватила другая. — В WhatsApp, «Наш двор». Там человек сорок.
Сорок. Целых сорок человек наблюдали, как я в пижаме хожу по квартире. Как спорю с мужем. Как…
Я резко развернулась и ушла. Спустилась к себе, вытащила ноутбук Александра. Пароль мне был известен — он использовал один и тот же везде. Открыла почту, затем мессенджеры.
Диалог с матерью. Сотни сообщений.
«Александр, она опять не погладила тебе рубашки. Я же предупреждала — неряха».
«Сынок, глянь запись за вторник, 18:30. Целый час болтала по телефону вместо того, чтобы ужин готовить».
«Александр, будь строже. Ты мужчина, глава семьи. Нельзя позволять жене так себя вести».
Я пролистывала всё дальше. Мать и сын методично обсуждали меня: каждый шаг, каждую реплику. Продумывали «воспитательные меры». Галина даже составила перечень моих «минусов» с точными тайм-кодами из видео.
Затем попался файл. Видео двухнедельной давности. Я открыла его.
На экране — наша спальня. Я… разговариваю по телефону. С Богданом. Бывшим коллегой, с которым полгода назад между нами едва не вспыхнуло что-то большее.
— Богдан, не надо, я замужем, — звучал мой голос. — Да, тогда мне тоже было приятно, но это ошибка. Нет, встречаться мы не будем. Прости, но я люблю мужа.
На этом запись обрывалась. Но в переписке Александра с матерью разговор продолжался — уже в отредактированном варианте. Фрагменты, где я отказывала, были удалены. Оставлены лишь «мне было приятно» и «мы можем встретиться».
«Александр, вот доказательство, — писала Галина. — Она тебе изменяет. Я всегда знала, что она тебе не пара. Теперь можно спокойно подавать на развод. Квартиру детям оставишь, а она ничего не получит — сама виновата».
Я захлопнула ноутбук. Пальцы дрожали. Значит, всё было продумано. Месяцами меня снимали, собирали компромат, чтобы в нужный момент подставить. И подставили — смонтировали запись так, будто я назначаю свидание любовнику.
— Оксана, что с тобой? — спросил Александр, войдя в комнату. — Мама звонила, сказала, ты к ней заходила и нагрубила…
— Садись, — тихо сказала я. — Пора раскрывать карты.
Я развернула перед ним переписку. Его собственные сообщения матери. Смонтированное видео. Таблицу с моими «недостатками». Скриншоты из группы, куда его мама выкладывала записи из нашей квартиры.
— Это… всё не так, как тебе кажется, — он побледнел.
— Правда? — голос сорвался на крик. — Твоя мать три месяца за мной шпионила! Резала видео, чтобы выставить меня изменщицей! Показывала наши личные записи всему двору! А ты помогал ей устанавливать камеры!
— Я лишь хотел убедиться, что дети в безопасности, — попытался он оправдаться.
— В безопасности? — я горько рассмеялась. — Александр, на записи я отказываю Богдану! Твоя мать вырезала половину разговора! И ты собирался использовать это в суде!
— Я не собирался…
— Не лги! — я ткнула в экран. — Вот ты пишешь: «Мам, если подать сейчас, успеем до Нового года всё оформить?» Это о чём? О каком оформлении?
Он замолчал, а потом резко выдохнул:
— А что я должен был делать?