— Конечно, да…
— А может, всё-таки в кафе? Зачем вам столько забот? — с тревогой предложила Мария. — Хотя, конечно, там шумно…
— Вот именно — шумно. Да и, как я понял, сват у нас человек одинокий, ему уже эта столовская еда поперёк горла… А мы что-нибудь домашнее сообразим… Я вот свою коронную говядину в сливках и сметане запеку… Пальчики оближешь… М-м-м… — Богдан даже причмокнул от предвкушения сочного ароматного блюда. — Такого ни в одном заведении не подадут.
***
К приёму гостей, а по сути дела — к сватовству, готовились со всей серьёзностью. Даже обычно уравновешенная и слегка легкомысленная из-за юности Мария заметно волновалась.
А у Леси и вовсе руки дрожали.
Она уже третий раз перемыла столовые приборы, в который раз приподнимала плёнку над закусками — не заветрились ли бутерброды? Всё никак не могла прийти в себя.
Даже подташнивало от тревожных предчувствий.
И как это часто бывало раньше — её чутьё не подвело.
Но такого поворота она никак не ожидала.
— Я открою! — крикнула она мужу, который заканчивал последние приготовления своего фирменного мясного блюда.
Однако дочь опередила её.
Когда Леся вышла в прихожую, то увидела Олега с букетом цветов. Он немного смущённо протянул его будущей теще.
А следом за ним стоял мужчина с таким же букетом для предполагаемой невестки. Мужчина… Неужели?.. Леся едва поверила своим глазам.
Станислав… Повзрослевший и заметно постаревший Жорик…
Тот самый Станислав, о встрече с которым она пыталась забыть всеми силами. Лучше бы вообще стереть это воспоминание из памяти навсегда…
Это был тот самый человек, история с которым стала её «тайной на миллион» — секретом настолько личным и болезненным, что она никогда не делилась им даже с самой близкой подругой.
Произошло это двадцать шесть лет назад.
Тогда прошёл примерно год после её свадьбы с Богданом.
Именно тогда случилась их первая и единственная по-настоящему серьёзная размолвка. Казалось тогда Лесе: всё кончено навсегда…
По крайней мере она хлопнула дверью и убежала вся в слезах к подруге, решив твёрдо: завтра же подаст на развод.
А там… У подруги… Она дала волю эмоциям: выпила лишнего от отчаяния и проснулась утром в незнакомой квартире на чужой кровати…
— Я Жорик… И я… женат… — эти слова стали первыми от мужчины рядом. Он был красивый. И добавил: — Будешь похмеляться или кофе сварить?
Впрочем, о том что он женатый мужчина можно было догадаться без слов: женский халат на кресле, баночки косметики перед зеркалом на комоде и детская кроватка с игрушками в углу комнаты говорили сами за себя…
— Вот это да-а-а… — Лесю охватил жар стыда до самых корней волос…
Во-первых — за измену (она прекрасно помнила своё поведение ночью: раскованное до неприличия), а во-вторых ей было мучительно неловко перед той женщиной – супругой Станислава – и их малышом…
Но несмотря на стыдливость душевную – она уступила его уговорам остаться ещё хотя бы на пару дней: жена возвращалась из деревни только через неделю…
Леся осталась – исключительно назло мужу: обида ещё жгла сердце…
За это судьба дважды наказала её весьма ощутимо…
Первым ударом стало унизительное изгнание из спальни вернувшейся раньше времени жены Станислава…
Разъярённая женщина даже переодеться ей не дала – вытолкала прочь прямо как была… Хорошо хоть одежду вслед выбросила…
А второй удар был отсроченным – он настиг спустя годы…
Через месяц Леся бурно помирилась с мужем Богданом – больше таких скандалов между ними никогда не случалось за все почти три десятилетия совместной жизни…
Но дочку она родила от Станислава…
Это подтверждали сроки беременности… И глаза девочки – необычные по форме разреза глаз: удлинённые к вискам, словно восточные черты проскользнули сквозь гены…
Леся берегла свою семью как зеницу ока… Больше всего боялась одного – что муж вдруг начнёт догадываться о правде…
Но годы шли… А Богдан ни словом ни взглядом никогда ничего подозрительного не выказывал…
— Красавица наша куколка… Вся ты в маму пошла! — говорил он ласково дочери.
И действительно Мария была словно копия Леси. Только вот глаза… Но такие мелочи муж попросту игнорировал.