С подпиской Дзен Про реклама исчезнет — ни в статьях, ни в видео, ни в новостях вы её больше не увидите.
В двадцать три кажется, что весь мир лежит у ног, а мечты — на расстоянии вытянутой руки.
Мирослав и Екатерина жили именно в такой реальности. Они снимали крошечную однокомнатную квартиру на окраине: обои местами отходили от стен, из окон тянуло сквозняком так сильно, что по ночам приходилось спать в шерстяных носках. Но им было тепло. Тепло от любви, от общих мечтаний и амбиций.
Мирослав только что окончил архитектурный факультет. Он был полон вдохновения: по ночам рисовал эскизы небоскрёбов и с воодушевлением говорил:
— Екатерина, подожди немного. Я открою собственное бюро. Мы переберёмся ближе к центру. Ты будешь носить шелковые платья, а я построю нам дом — самый красивый.
Екатерина училась заочно и подрабатывала бариста в кофейне. Она верила ему безоговорочно. Смотря на его лицо в свете настольной лампы, она думала: «Мне достался лучший мужчина на свете».
Но всё изменилось одним серым октябрьским утром.
Две полоски на тесте стали приговором их беззаботной юности. Екатерина вышла из ванной с тестом в руке — пальцы дрожали.
— Мирослав… — позвала она едва слышно.
Он оторвался от ноутбука и взглянул сначала на неё, потом на тест. Улыбка медленно исчезла с его лица, уступая место тревоге.
— Ты беременна?
— Да…
Он поднялся со стула и начал метаться по комнате, нервно теребя волосы.
— Катя… это сейчас совсем не к месту. Я только начал стажировку в крупной компании. Мы сами еле сводим концы с концами! Какой ребёнок? Куда мы его приведём? В эту тесную комнату с тараканами?
— Но это же наш малыш… — прошептала она и инстинктивно прикрыла живот ладонью.
— Это катастрофа! — выкрикнул он. — Это конец моим планам! Ты уйдёшь в декрет, денег не будет вообще! Я буду вкалывать ради подгузников вместо того чтобы строить карьеру! Мы утонем в быту и бедности! Нам всего двадцать три — мы ещё сами дети!
Он подошёл ближе и взял её за плечи. Голос стал мягче, почти умоляющим:
— Любимая… давай сделаем аборт? Сейчас это просто: медицина отличная… Мы окрепнем финансово, поженимся, купим жильё… И тогда заведём ребёнка осознанно. Как взрослые люди… Прошу тебя, Екатерина… Не разрушай всё…
Этой ночью Екатерина не сомкнула глаз от слёз. Мирослав приводил доводы: чёткие, логичные до жестокости… И к утру она сломалась. Испугалась его холодности… боялась остаться одна… боялась бедности…
Через два дня они отправились в клинику.
Пока Мирослав сидел в коридоре с телефоном в руках, Екатерина вошла внутрь кабинета и устроилась на кушетке. Врач — женщина средних лет — заполняла документы:
— Срок небольшой: шесть недель… Вы уверены?
Екатерина молча кивнула головой… Но взгляд её упал на плакат у стены: изображение эмбриона — маленькая точка с уже бьющимся сердцем…
Что-то внутри неё оборвалось… Древний страх потери накрыл волной… Она представила себя выходящей отсюда пустой… Возвращающейся к Мирославу, который будет доволен «решением»…
И поняла: простить ни его, ни себя она не сможет никогда…
Она резко вскочила:
— Нет! Я передумала!
— Успокойтесь… — начала врач спокойно.
— Нет! — выкрикнула Екатерина и выбежала из кабинета прямо в коридор.
Мирослав поднял голову:
— Всё? Уже?
— Я не сделала этого… Не смогла… Я буду рожать…
Они ехали домой молча; тишину можно было резать ножом… А дома вспыхнула новая волна ссоры:
— Ты думаешь только о себе! — кричал Мирослав сквозь грохот застёгиваемой сумки для вещей. — Только о своих чувствах! А как мы жить будем ты подумала?..