Стою в прихожей и не могу отделаться от мысли: как стремительно всё переворачивается с ног на голову.
Ещё утром я была просто Оксаной. Женой Тараса. Невесткой Ганны. А теперь… теперь я будто главный враг в этом доме.
— Это моя квартира, а не вашего сына, — сказала я Ганне. — Я её приобрела, и распоряжаться ею буду тоже я. Ваш сын почти ничего за неё не заплатил. Все расходы легли на меня. А он тем временем вам половину своей зарплаты отправлял. Всё помогал…
Мои слова повисли в воздухе, будто замерли между нами.
Ганна стояла посреди моего коридора. На кухонном столе — её чашка с надписью «Найкраща мама».
— Ты вообще понимаешь, что говоришь? — её голос стал холодным, звенящим.
А я просто хочу иметь право жить в своём доме.
Три месяца назад Тарас сказал:
— Маме нужно где-то пожить временно. У неё ремонт.
Временно…
Знаете, что это значит? Это когда твоя зубная щётка вдруг оказывается в дальнем углу стакана. Когда любимый плед уже не лежит на диване, а спрятан в шкафу — потому что «он же линяет, Оксана».
Это когда возвращаешься домой после работы, а вместо привычного аромата духов чувствуешь чужой крем для рук.
— Тарас! — крикнула Ганна в сторону ванной комнаты. — Ты слышишь, что твоя жена говорит?!
Вода перестала шуметь. Наступила пауза — долгая и тягучая, как очередь к врачу.
— Что случилось? — осторожно спросил муж тем же тоном, каким обычно разговаривал с начальником при опоздании.
— Твоя жена меня выгоняет!
Нет… Я никого не выгоняю. Я просто хочу быть хозяйкой у себя дома.
Тарас вышел из ванной: полотенце обмотано вокруг бёдер, плечи мокрые от капель воды. Взгляд растерянный и непонимающий.
— Оксана… что происходит?
Что происходит?
Происходит то, что этим утром я проснулась с ясным осознанием: это не моя жизнь больше. Это чья-то другая история.
— Ничего особенного… — отвечаю тихо. — Просто хочу жить у себя дома…
— Но мама…
— Пусть твоя мама живёт у себя дома.
Ганна усмехнулась:
— У меня ремонт!
— Тогда снимите жильё на время ремонта.
— А за какие средства?!
За свои собственные деньги. За пенсию или те накопления «на чёрный день». Потому что этот день наступил сегодня.
Тарас опустился на диван — тот самый, который мы вместе выбирали два года назад. Помню споры о цвете: я хотела серый оттенок, он настаивал на синем. В итоге выбрали серый… И вот теперь он сидит на нём и молчит… думает…