Тарас, ощутив поддержку, вышел из своего укрытия и, глядя прямо на Дмитрия, громко и вызывающе мяукнул.
— Убирайся отсюда, — спокойно, но с железной уверенностью произнесла Екатерина.
— Что? — Дмитрий замер в растерянности. — Катя, ты чего? Это же всё ради нас…
— Ради тебя и её? — Екатерина кивнула в сторону Оксанки. — Я ведь не слепая, Дмитрий. Видела твои сообщения. «Котик, когда мы продадим халупу твоей клуши?» Я молчала тогда… надеялась, что ошиблась. Верила в семью. А её нет. Осталась только я, мой ребёнок и… моя квартира. Уходи!
— Да кому ты с этим прицепом нужна! — взорвался Дмитрий. — Я уйду! Но ты ещё приползёшь! Когда жрать нечего будет — сама прибежишь!
— Не прибежит она, — Людмила подошла к Екатерине и обняла её за плечи. — У неё есть я. Пенсия у меня приличная. И Галина поможет всегда. А ты теперь… Ты сегодня стал бомжом. Потому что домой я тебя не пущу. Ты выбрал свой путь тогда, когда пнул беззащитного кота и предал беременную жену.
Оксанка поняла: ловить тут больше нечего. Она фыркнула:
— Придурок! Говорил же — квартира твоя! Жалкий нищеброд! — развернулась на каблуках и выскочила за дверь.
Дмитрий остался стоять посреди комнаты: покрасневший от злости и стыда, вспотевший от напряжения и совершенно жалкий на вид. Его взгляд метался от матери к жене, от жены к Галине – повсюду он натыкался на ледяное презрение. Даже кот смотрел на него так же равнодушно.
— Ключи оставь на тумбочке, — сказала Екатерина.
Он с силой бросил связку на пол и вылетел из квартиры с громкими проклятиями.
Позже вечером кухня наполнилась другим ароматом – запахом успокаивающего травяного чая и пирогов от Галины. Тарас устроился у Людмилы на коленях и довольно мурлыкал под её ласковую руку.
— Ты только не переживай сильно, Катенька, — говорила свекровь мягко, наливая чай в кружку невестке. — Родишь – вместе справимся. Я с малышом посижу хоть каждый день – а ты выйдешь работать или не выйдешь… как захочешь сама решишь. Мы женщины крепкие – прорвёмся сквозь всё это дело. А мусор… он сам себя вынес из дома.
— Спасибо вам большое, Людмила… — прошептала Екатерина сквозь слёзы облегчения; ей казалось будто тяжесть ушла изнутри.
— Да брось ты это «спасибо», — махнула рукой Галина весело. — Главное сейчас одно: держать хвост трубой! И помните обе: пока мы свои границы не охраняем – всякая дрянь будет считать наш дом проходным двором! За своё счастье надо бороться всегда – даже если враг рядом спит под одеялом… особенно если он такой вот экземпляр!
За окном медленно ложился первый снег – белый покров скрывал грязный асфальт под собой словно стирая прошлое начисто.
Жизнь начиналась заново.
А как бы вы поступили на месте Людмилы? Смогли бы поставить справедливость выше любви к сыну?