— Ладно, поживи пока, — без особого энтузиазма произнесла я, распахивая дверь. — Но учти, Дарына, это ненадолго.
— Ну ты как посторонняя! — тут же надулась она, переступая порог с двумя внушительными баулами. — Я вообще-то твоя сестра. И бабушка, между прочим, оставила эту квартиру нам обеим!
— Мне, — спокойно уточнила я, даже не повернувшись к ней. — Документы у меня на руках. Ты прекрасно об этом знаешь.
Она демонстративно закатила глаза, швырнула сумки прямо в коридоре и принялась осматриваться, будто заселилась в апартаменты. Я наблюдала за ней и всё яснее понимала — зря согласилась. Я слишком хорошо знала свою младшую: благодарность и тактичность никогда не были её сильной стороной.
— Слушай, а можно я займу большую комнату? — неожиданно спросила она, заглянув в мою спальню.
— Нет. — Я даже не отвлеклась от своих дел. — Тебе — маленькая. Там диван раскладывается, есть шкаф и стол. Этого достаточно.
Она недовольно что-то пробормотала, но отправилась разбирать вещи. Я включила чайник и поймала себя на мысли, что мы сегодня обошлись без ссоры. Видимо, просто не было сил. С Дариной проще иногда согласиться кивком, чем вступать в спор — правда, ненадолго.
Когда она позвонила неделю назад, голос звучал жалко и растерянно:
— Кристина, сестричка, выручи, мне негде жить. Мы с Тарасом расстались, я забрала свои вещи. У подруги перекантовалась пару дней, но её парень против… Ну ты же понимаешь… Я совсем ненадолго, честно.
Вот это её «честно» и стало моей ошибкой.
— Насколько ненадолго? — уточнила я тогда.
— Ну… месяц, максимум два. Пока не найду что-то подходящее.
Я знала: у Дарины месяц легко превращается в полгода, а то и дольше. Но совесть и мамино вечное «вы же сёстры, должны поддерживать друг друга» сделали своё дело.
Вечером мы сидели на кухне. Я молча шинковала салат, а Дарына без остановки тараторила:
— Представляешь, Тарас ещё заявил, что я испортила его вещи! Ну не сумасшедшая же я, чтобы его футболки кромсать? Хотя… могла бы, для профилактики! — и она расхохоталась своим звонким смехом.
— Дарына, — устало сказала я, — если ты собираешься здесь жить, давай без бесконечных драм. Я работаю, возвращаюсь выжатая, мне дома нужен покой.
— Да ладно тебе! Я вообще тихоня. Хочешь — буду как тень.
Спустя полчаса в гостиной уже разрывался её телефон, и она на повышенных тонах объясняла кому-то, что «мужики — сплошные козлы» и как её всё достало.
И как родная сестра приютила её у себя.
Я тогда только усмехнулась про себя: а могло ли быть иначе?
Прошла неделя.
Квартира будто сжалась. Не в прямом смысле — Дарына хрупкая, вещей у неё немного. Но ощущение чужого присутствия, словно по дому расползлась посторонняя энергия, не давало мне расслабиться.
Она пользовалась моей косметикой, брала моё полотенце — «ой, перепутала», включала телевизор на полную громкость, а продукты из холодильника исчезали с пугающей скоростью.
— Дарына, ну так нельзя, — сказала я однажды утром, увидев открытую банку дорогого кофе. — Я его вчера только купила.
— Да перестань, это же просто кофе! — отмахнулась она. — Купим ещё.
— Купим? — переспросила я. — То есть куплю я, а пить будем вместе?
Она обиженно фыркнула, хлопнула дверью и ушла. Вечером появилась с коробкой пиццы:
— Мир?
Я не хотела скандалов. Всё-таки сестра. Но внутри всё сильнее крепло ощущение, что я сама загнала себя в ловушку.
Как-то на работе разговор зашёл о недвижимости. Мне предложили продать квартиру и вложиться в новостройку поближе к офису. Идея показалась заманчивой, и я решила всё тщательно обдумать. А дальше началось самое интересное.
Вечером я зашла в комнату Дарины:
— Слушай, я приняла решение. Буду продавать квартиру. Так что тебе нужно искать жильё. Даю месяц.
Она застыла, будто услышала смертельный диагноз.
— Что?! А мне куда?
— Например, к родителям.
— Ты в своём уме? Я только устроилась!
— Дарына, это моя квартира. Я собираюсь её продать. Всё очевидно.
— Твоя… — передразнила она. — А бабушка тогда зря говорила, что это наш общий дом?
Я сжала зубы.