Я стиснула зубы. Вот и всё — началось.
— Дарына, ты же понимаешь, это не прихоть, — произнесла я как можно ровнее. — Появился шанс. Я собираюсь купить жильё ближе к работе, а эту квартиру выставлю на продажу.
— То есть меня — за дверь? — она упёрла руки в бока, будто мы торговались на рынке. — Спасибо тебе, дорогая сестра!
— У тебя есть родители. Есть друзья. В крайнем случае, можно снять жильё.
— Снять? — она презрительно хмыкнула. — На какие деньги? Ты прекрасно знаешь, что нормальной работы у меня нет!
Я тяжело выдохнула.
— Дарына, это уже не моя ответственность. Тебе двадцать девять, пора как-то самой устраиваться…
— Ой, перестань! — перебила она. — Я же не навсегда! Ты сама говорила — на месяц! Вот и подожди ещё чуть-чуть.
— Дарына, месяц давно прошёл. Уже два.
— Ну всё, началось! — она махнула рукой и скрылась в комнате, с силой хлопнув дверью.
Через сутки позвонила мама.
— Кристина, что ты опять придумала? — голос был жёстким. — Ты Дарыну выгоняешь?
— Мам, я никого не выгоняю. Я продаю квартиру, мне нужно…
— Какие ещё продажи! Это же бабушкино жильё! — мама уже заводилась. — Ты знаешь, как Дарыне сейчас тяжело, пусть поживёт ещё немного…
— А мне, значит, легко? — сорвалась я. — Я чувствую себя как на вокзале! Она орёт по телефону, ест мои продукты, ни копейки ни за что не платит…
— Помоги сестре! — отрезала мама. — Ты старшая, вот и веди себя разумно!
Я отключилась, ощущая, как внутри всё закипает. Выходит, я обязана жертвовать удобством, деньгами и своими планами только потому, что у Дарыны «сложный этап»?
Вечером мы столкнулись на кухне. По её самодовольному виду было ясно: мама уже с ней поговорила.
— Мама сказала, что ты зря на меня давишь, — начала она с показным спокойствием.
— Мама со мной не живёт, — ответила я. — И продавать эту квартиру будет не она. Это моя жизнь, Дарына.
— Да брось, — усмехнулась она. — Мы обе жили здесь у бабушки. У меня тоже есть право.
— По документам — нет.
— Конечно, по бумажкам ты всё просчитала! А по совести?
Я промолчала, чтобы не наговорить лишнего. Но мысль уже оформилась: миром мы не разойдёмся.
Спустя неделю я разместила объявление о продаже. Риелтор организовал первые показы.
В день визита потенциальных покупателей я ушла на работу, оставив Дарыне напоминание:
— В три придёт агент с клиентами. Пожалуйста, будь дома и убери хотя бы свои вещи из коридора.
В 15:45 звонок от агента:
— Кристина, у вас тут… э-э… возникла неловкость.
— Что произошло? — у меня мгновенно похолодели ладони.
— Девушка, которая находилась в квартире, заявила, что продажа идёт без её согласия и что здесь проживают другие родственники. Люди развернулись и ушли.
Меня буквально трясло от злости. Вернувшись, я увидела Дарыну на диване с телефоном в руках.
— Ты что устроила?! — крикнула я прямо с порога.
— А что не так? — она даже не подняла глаз. — Я всего лишь сказала правду.
— Какую именно? Что ты здесь временно?
— Что квартира не только твоя!
— Дарына, это уже саботаж! — я с трудом сдерживалась, чтобы не выставить её вещи за дверь немедленно. — Это мой дом, и решение принимаю я!
— А я решаю, что тебе не позволю!
На следующий день я набрала папу.
— Пап, она переходит все границы. Ты же понимаешь…
— Кристина, — вздохнул он, — это твоя сестра… Может, правда, не спешить с продажей? Ей сейчас тяжело…
— Пап! — не выдержала я. — Мне тоже тяжело!
В ответ он лишь пробормотал:
— Не руби с плеча.
И тогда до меня окончательно дошло: родители на её стороне, рассчитывать мне не на кого.
Тем же вечером мы с Дарыной сцепились всерьёз.
— Если ты не съедешь, — сказала я, — я вызову полицию и сообщу, что ты находишься здесь без законных оснований.
Она вскочила с дивана, глаза блеснули яростью:
— Только попробуй! Попробуй! Я тогда… я такой разгром устрою, что ни один покупатель сюда и носа не сунет!
— Ты серьёзно?