— Ты серьёзно? — я даже опешила.
— Абсолютно, — отрезала она ледяным тоном. — Ты же меня знаешь.
Я знала. И от этого внутри всё сжалось — стало по-настоящему тревожно.
Утро началось с неприятного открытия: я не обнаружила своих документов. Паспорт, водительские права — всё, что обычно лежало в верхнем ящике стола, словно растворилось.
— Дарына! — крикнула я в сторону её комнаты. — Ты не брала мои документы?
— Нет, — протянула она сонным голосом. — А что, потерялись?
Я ворвалась к ней без стука. Она устроилась на кровати и неторопливо очищала апельсин, даже не удостоив меня взглядом.
— Дарына, это уже не смешно. Где мои бумаги?
— Понятия не имею, — равнодушно пожала плечами. — Может, сама куда-нибудь запихнула?
Я сразу поняла — началась её очередная «игра». Развлечение под названием «доведи сестру до истерики».
Вечером, вернувшись с работы, я застала на кухне полный хаос. Консервы стояли открытыми, на плите чернела пригоревшая сковорода, на полу липли пятна.
— Дарына, это ещё что такое?! — у меня нервно дёрнулся глаз.
— Готовила, — спокойно ответила она, не отрываясь от телефона.
— А убрать за собой?
— Я вообще-то ещё ем…
Я молча схватила тряпку и принялась вытирать стол, хотя внутри уже всё кипело.
Спустя пару дней разговор окончательно сорвался на крик:
— Ты понимаешь, что я просто выставлю тебя отсюда?! — не выдержала я.
— Да сама проваливай! — перекрыла меня Дарына. — Это мой дом не меньше, чем твой!
— Ничего подобного!
— Да подавись ты своими бумажками!
Она схватила мою кружку и с силой метнула её в стену. Осколки разлетелись по кухне.
— Ты что, совсем рехнулась?!
— Угу, — она смотрела мне прямо в глаза. — И дальше будет только веселее.
Я решила действовать официально и отправилась к участковому. Он выслушал меня, покачал головой:
— Сестра? Родственница? Прописки нет? В принципе, выселить можно, но через суд быстрее выйдет.
— И сколько это займёт?
— Пару месяцев, если без затяжек.
Два месяца с Дариной под одной крышей… Я вышла оттуда с ощущением, будто мне зачитали приговор.
В тот же день раздался звонок от мамы:
— Кристина, ты что это полицию подключила? Ты в своём уме?
— Мам, она бьёт посуду и угрожает!
— Ну мало ли что скажет… Она сейчас в стрессе.
— В стрессе?! — я сорвалась. — А я тогда в каком состоянии? Я уже боюсь домой возвращаться!
Мама тяжело вздохнула:
— Кристина, ты всегда была слишком жёсткой… Уступи младшей, тебе сложно что ли?
И тут до меня дошло: всё ясно. Родители не на моей стороне. А Дарына это прекрасно понимает и пользуется.
На следующий день были назначены очередные просмотры квартиры. Я пришла с агентом и потенциальными покупателями… и застыла.
В гостиной, прямо посреди ковра, стояла Дарына в халате с сигаретой. Вокруг валялись пустые пивные бутылки, крошки, в воздухе висел тяжёлый запах.
— Это ещё что за спектакль?! — прошипела я.
— А что? — она затянулась. — Живу.
Покупатели переглянулись и, пробормотав что-то вроде «мы подумаем», поспешно удалились. Агент лишь развёл руками:
— Кристина, в такой обстановке продать квартиру будет сложно.
Вечером я попыталась поговорить спокойно:
— Дарына, давай без этого. Соберись и уезжай по-хорошему.
— Даже не надейся, — усмехнулась она. — Я тут надолго.
— Я серьёзно.
— И я тоже. Либо ты сдаёшься, либо я превращу твою жизнь в ад.
Тогда я окончательно поняла: это уже настоящая война.
Всё произошло в субботу утром. Я проснулась от грохота и резкого запаха гари.
Выскочила на кухню — на плите чадила сковорода, где вместо яичницы был чёрный уголь, на полу блестели осколки тарелок. Дарына в растянутой футболке невозмутимо мыла кружку под краном.
— Ты что творишь?! — закричала я, хватая полотенце, чтобы снять сковороду.
— Готовлю, — спокойно ответила она. — Ну, готовила… пока не решила, что хочу кофе.
— Ты же квартиру спалишь! — я уже не пыталась сдерживаться.
— Да брось, застрахуешь и купишь новую.
Я застыла. Она сказала это без тени шутки.
Через час я вернулась из магазина и увидела… полный разгром.
В зале стол лежал перевёрнутым, шторы сорваны и брошены на пол, ваза с цветами разбита.
— Это что за цирк?! — закричала я.
— Убираю лишнее, — фыркнула Дарына.