— Вот как, значит. Невестка решила обвинить свекровь. Прекрасная у вас семейка, нечего добавить. Я сына растила, ночами не спала, а теперь мне в моём же доме указывают, как жить!
— В вашем доме? — переспросила Маричка. — Эта квартира куплена на мои средства. До свадьбы. Оформлена на меня. И здесь нет ни одного квадратного метра, который принадлежал бы вам.
Воцарилась гнетущая тишина. Любовь залилась краской гнева. Богдан метался взглядом между матерью и женой, словно наблюдая за матчем по настольному теннису.
— Так вот ты какая на самом деле, — прошипела свекровь, сбрасывая маску приветливости. — Я всегда подозревала! Говорила Богдану: не бери эту выскочку в жёны! Карьеристка бессердечная! Квартиру себе урвала и теперь корону на голову напялила! Думаешь, раз у тебя бумажки на жильё есть — ты тут хозяйка? Да мой сын — глава семьи! Всё его!
Маричка усмехнулась с горечью и усталостью человека, который слишком долго молчал.
— Богдан — глава семьи? Тот самый Богдан, что за пять лет брака даже ванную не смог отремонтировать? Который уже восемь месяцев «временно» безработный? Который каждое воскресенье мчится к мамочке обедать, потому что жена «не так готовит»?
— Маричка! — рявкнул Богдан с неожиданной жёсткостью в голосе. — Ты как разговариваешь с моей матерью?
— Честно разговариваю. Впервые за долгое время.
Любовь схватила сына за руку и прижала к груди в лучших традициях телесериалов.
— Видишь сам, Богданчик? Видишь эту змею? Я ведь тебя предупреждала! Она тобой пользуется и выбросит потом как ненужную вещь! Вот увидишь: она уже бумаги на развод готовит, чтобы оставить тебя ни с чем!
— Бумаги пока не готовлю, — спокойно произнесла Маричка. — Но после сегодняшнего вечера вполне возможно начну.
Богдан вырвал руку из материнских пальцев и шагнул к жене.
— Ты что несёшь вообще? Какой развод?! Из-за какого-то зеркала?
— Не из-за зеркала, Богдан. А потому что твоя мать уже неделю выживает меня из моей собственной квартиры, а ты делаешь вид будто ничего не происходит. Она переставила мою мебель по своему вкусу. Выбросила мои специи со словами «слишком острые». Переложила мои документы так ловко, что я теперь ключи найти не могу. А ты только спишь до четырёх дня и говоришь мне: «Не преувеличивай».
Любовь презрительно фыркнула.
— Ну подумаешь специи… Я ведь хотела как лучше! Эта твоя куркума — яд для желудка! А документы я аккуратно сложила в папку: нечего им валяться где попало! Я тут порядок навожу пока ты по офисам прохлаждаешься!
— Прохлаждаюсь?! — Маричке показалось, будто внутри всё закипает от возмущения. — Я вкалываю по двенадцать часов в день ради этой квартиры, где вы устраиваете свои порядки! Плачу за электричество, которое вы включаете круглосуточно; за воду для ваших стирок; за продукты питания для ваших обедов… И это я ещё должна слушать о том, какая я выскочка?
— Слышал?! Она каждую копейку считает! — Любовь повернулась к сыну с видом победительницы.— Вот она какая твоя жена: торгашка до мозга костей! Душа мелочная да прижимистая… Настоящая женщина никогда бы семью хлебом попрекать не стала!
Богдан молчал с выражением человека загнанного в угол: он явно не знал куда податься.
— Мам… может… ну если ты случайно взяла ключи… верни их ей?
— Что?! — взвизгнула Любовь так громко, что стены дрогнули.— Ты ей веришь?! А не мне?! Своей матери?! Я тебя под сердцем носила! Грудью кормила!.. А теперь ты этой… этой…
Она осеклась на полуслове и схватилась за сердце прежде чем начать медленно оседать на пол. Богдан бросился вперёд и поддержал её под руки.
— Мама!.. Мамочка!.. Маричка… вызывай врача!
Но та осталась стоять неподвижно: слишком уж хорошо она знала этот спектакль наперечёт… Свекровь разыгрывала сердечные приступы каждый раз после проигранной сцены скандала…