— Ты разговариваешь со мной так, будто я тебе посторонняя.
— Я говорю с вами откровенно.
Она попрощалась сухо и первой завершила разговор.
Спустя неделю тёща приехала сама.
Я этого не ждал. Дарина открыла дверь, затем растерянно позвала меня из прихожей. На пороге стояла Орися с большой сумкой — по её виду было понятно, что визит не на пару часов. Как обычно, без предупреждения.
— Решила приехать и поговорить лично, — произнесла она. — Раз по телефону до тебя не доходит.
Я молча пропустил её в квартиру. Мы устроились на кухне. Дарина тихо поставила перед нами чайник и чашки.
Орися говорила долго. О том, что «семья — это не коммерция». О том, что «раньше люди жили иначе». О том, что Дарина «связала жизнь с эгоистом». И о том, что она «всю жизнь принимала у себя родных» и считает это естественным.
Я выслушал её до конца, не перебивая. Когда она замолчала, спокойно спросил:
— Орися, вы хотите, чтобы у нас с Дариной всё было по‑настоящему хорошо?
— Разумеется, хочу!
— Тогда прошу понять одну вещь.
Она внимательно посмотрела на меня.
— То, как вы строили отношения в своём доме, — это ваше право. Я это уважаю. Но здесь — наш дом и наши правила. Я не отказываюсь помогать вашим родственникам. Однако решать, когда, кого и на какой срок приглашать, буду я. Это не черствость. Это нормально.
Некоторое время она молчала.
— Ты очень холодный и невоспитанный человек, Дмитрий.
— Нет. Я просто больше не хочу быть последним, кого спрашивают о том, что происходит в моей собственной квартире.
Вечером тёща уехала. Без лишних слов и без прощальных объятий.
Дарина сидела в комнате и не вышла её проводить.
Когда за Орисей закрылась дверь, я зашёл к жене.
— Ты как?
— Нормально. — Она выдержала паузу. — Ты прав. Просто мне трудно говорить ей «нет». Она всё равно не слышит и делает по‑своему.
Через два дня Дарина сама позвонила матери. Я слышал её голос из соседней комнаты — спокойный, без надрыва.
— Мама, послушай внимательно. Никому больше наш адрес не давай. Это не твоё решение и даже не моё. Квартира Дмитрия. Он решает. И я его поддерживаю.
После этого тёща не давала о себе знать почти месяц. Затем позвонила — рассказывала про огород, соседку и погоду в Мелитополе. К теме «гостей» не возвращалась. Мы тоже.
В октябре снова объявились родственники тестя — собирались приехать. Дарина ответила им сама, не советуясь со мной. Вежливо написала, что сейчас неудобно, и отправила ссылки на гостиницы. В ответ пришло короткое «ладно», и на этом всё закончилось.
В декабре Орися вновь собралась к нам. На этот раз предупредила заранее — за десять дней, спросила, удобно ли. Я ответил, что ждём. Она пробыла четыре дня. Мы вместе готовили, спокойно разговаривали, без натянутых пауз. Уехала без единого конфликта.
С тех пор прошёл почти год. В прихожей больше не появляются чужие баулы, а по вечерам на кухне не звучат незнакомые голоса. Квартира снова стала домом — тихим и нашим.
Иногда думаю: промолчи я тогда — что было бы? Наверное, здесь давно устроили бы что‑то вроде общежития. Новые лица каждые пару недель. Звонки с вопросами, как устроился очередной родственник. А я стоял бы у своей плиты и разливал чай посторонним людям.
Нет. Так не должно быть.
Тесть до сих пор уверен, что я поступил неправильно. При каждой встрече на праздниках обязательно намекнёт, посмотрит с укором. Я лишь киваю, а потом мы садимся за стол.
Он не вложил в эту квартиру ни гривны. Значит, решения принимаю я.
А вы как считаете: если это родственники, обязан ли их пускать?
Пишите в комментариях! 👇 Ставьте лайк! 👍