— Я всего лишь предложила подумать о съёме квартиры!
— Это её жильё! Она там прожила тридцать лет!
— Но она же оформила дарственную на тебя! Теперь это твоя собственность!
— Формально — да! — кричал он. — А по-человечески? Это моя мама, ей некуда податься!
После этого мы три дня не обменялись ни словом.
В августе Оксана вдруг заявила:
— Я решила вернуться. Насовсем.
— Что значит «вернуться»? — я опешила.
— Сюда. Это моя квартира, я в ней полжизни провела. Буду снова здесь жить.
— Но вы же подарили её Богдану!
— Подарила, чтобы у вас была нормальная жизнь. А вы меня выставляете. Значит, я забираю подарок обратно.
— Так нельзя! Закон не позволяет просто так отменить дарственную!
— Ещё как можно, — с усмешкой сказала она. — Я уже проконсультировалась с юристом.
Уже на следующий день она подала иск в суд об аннулировании дарения. В качестве основания указала «резкое ухудшение материального положения дарителя».
Когда я прочла текст иска, глазам своим не поверила: там говорилось, что Оксана осталась без жилья после разрыва с гражданским супругом, что у неё нет возможности где-либо жить, а её пенсия составляет всего четырнадцать тысяч гривен в месяц. И что сын с женой отказались предоставить ей даже временное проживание в подаренной квартире.
— Это ложь! — кричала я. — Мы никогда не отказывали! Она жила у нас четыре месяца!
Наш юрист из бесплатной консультации — молодой парень лет двадцати пяти — покачал головой:
— Всё непросто. Если она сумеет доказать отсутствие жилья и средств к существованию, суд может удовлетворить иск и отменить дарение.
— Но ведь у неё есть жильё! У Ростислава!
— Они официально не зарегистрированы как пара. С юридической точки зрения она там не прописана и прав на ту квартиру не имеет. А своё жильё она передала вашему мужу безвозмездно — выходит, осталась без собственности.
— Это просто ловушка какая-то!
— Возможно… Но по закону у неё есть шанс добиться своего.
Судебные разбирательства длились три месяца. Оксана каждый раз приходила с адвокатом: солидный мужчина в дорогом костюме и с кожаным портфелем уверенно представлял её интересы. Она рассказывала о том, как «из лучших побуждений» передала квартиру сыну, а потом оказалась на улице без поддержки родных людей.
Богдан сидел бледный и молчаливый весь процесс. Я давала показания: объясняла судье, что свекровь жила у нас четыре месяца подряд и никто её не выгонял; мы лишь предложили рассмотреть вариант съёма отдельного жилья для всех удобства.
Судья была женщиной около шестидесяти лет; слушала внимательно и сосредоточенно. Затем задала вопрос:
— Богдан, вы готовы предоставить матери возможность проживания в этой квартире?
Он промолчал несколько секунд. Я толкнула его локтем:
— Богдан, скажи хоть что-нибудь…
Он тихо произнёс:
— Готов… но нам тесно… У нас маленький ребёнок…
Судья уточнила:
— Квартира двухкомнатная?
Он кивнул:
— Да…
Она сделала пометку:
— Значит, технически возможность совместного проживания имеется.
Решение суда пришло в ноябре: договор дарения признан недействительным; квартира возвращается Оксане на основании ухудшения её материального положения и невозможности обеспечить себя жильём при отказе одаряемого предоставить место для проживания.
Я читала постановление сквозь слёзы. Богдан сидел на кухне с руками на голове…