— Дарья, а какой смысл тебе ехать туда одной, без Сергея? Подожди мужа, и в пятницу приедете втроём, — произнесла свекровь после такой затяжной тишины, что я уже решила: звонок оборвался.
Я даже отняла телефон от уха и взглянула на экран. Нет, соединение было. Ирина Павловна просто молчала, будто мой самый обычный вопрос неожиданно поставил её в неловкое положение.
— У меня отпуск начинается со среды. Матвей тоже дома. Я думала поехать с ним на пару дней раньше, а Сергей потом подъедет к нам.
Свекровь опять замолкла. Я успела перебрать в голове десяток вариантов: может, в доме затеяли ремонт, может, кто-то должен приехать, а может, сама Ирина Павловна собиралась куда-нибудь уехать.
— Нет, Дарья, — наконец сказала она. — Лучше всё-таки дождитесь Сергея и приезжайте вместе. Мне так спокойнее.
Теперь уже я не сразу нашлась, что ответить.
За восемь лет брака я слышала от неё совсем другое, причём не один раз: «Это же семейная дача, приезжайте когда хотите». Правда, раньше мы почти всегда появлялись там вместе с Сергеем.
Но мне и в голову не приходило, что именно присутствие мужа служит для меня пропуском.
— Ирина Павловна, я, наверное, не совсем понимаю. Вам неудобно, если мы с Матвеем побудем там без Сергея?
Она тяжело вздохнула, словно я вынуждала её озвучить неприятную, но, по её мнению, очевидную истину.
— Дача всё-таки принадлежит нашей семье. Ты не обижайся, но мне не по себе от мысли, что ты будешь там без Сергея. Это моя собственность, и я вправе устанавливать такие условия.
Несколько секунд я молча смотрела в окно.
— То есть мне одной приезжать нельзя?
— Не одной, а с Матвеем. Но всё равно лучше дождаться Сергея.
— А если Сергей вообще не сможет выбраться?
— Тогда съездите в другой раз.
Вот после этих слов всё окончательно встало на свои места.
Я спокойно сказала, что поняла её, попрощалась и отключила вызов.
Матвей почти сразу выбежал из комнаты и спросил, когда мы начнём собирать вещи. Я ответила, что планы поменялись и на дачу мы пока не поедем.
Сын, конечно, расстроился. Он уже успел во всех подробностях представить, как достанет свой маленький надувной бассейн, будет подкармливать соседского кота, а вечером уговорит папу развести костёр.
Я пообещала, что придумаю для нас что-нибудь другое.
А сама ещё долго сидела на кухне и пыталась разобраться, почему этот короткий разговор так больно задел.
Дело было даже не в самом запрете.
Ирина Павловна действительно была хозяйкой дачи. Если бы ей завтра захотелось пускать туда гостей только по четвергам и исключительно в жёлтых шляпах, это оставалось бы её правом.
Просто все эти восемь лет мне рассказывали совсем иную историю.
Когда мы с Сергеем поженились, дом стоял в довольно запущенном состоянии. Свёкра к тому времени уже не было, Ирине Павловне одной становилось всё труднее ухаживать за участком, и мы постепенно втянулись в заботы.
Сергей чинил крышу, я приводила в порядок веранду. Мы вместе снимали старые занавески, покупали новую посуду, разбирали заваленный сарай. Возле забора я посадила гортензии, и теперь они разрослись огромными пышными кустами.
Когда родился Матвей, мы почти всё лето проводили именно там. Свекровь тогда радовалась и повторяла, что дом наконец снова ожил.
Свои первые шаги Матвей сделал на этой даче.
Позже мы с Сергеем за собственные деньги заменили часть забора. Потом купили насос, новый холодильник и садовую мебель. Никто никогда не вёл подсчётов, кто и сколько вложил.
Потому что это считалось «нашим семейным местом».
Как выяснилось, у слова «наше» имелись ограничения, написанные где-то очень мелким шрифтом.
Вечером Сергей вернулся с работы и сразу заметил, что чемодан, который утром стоял у шкафа, снова убран на место.
Я пересказала ему разговор со свекровью.
Сначала он решил, что я неправильно поняла его мать. Потом сам набрал Ирину Павловну и включил громкую связь.
— Мам, почему Дарье нельзя приехать на дачу без меня?
Ирина Павловна ответила совершенно ровно, без малейшего смущения. Она почти дословно повторила всё то, что уже сказала мне.
Сергей всё ещё пытался найти хоть какое-то разумное объяснение. Он напомнил, что Дарья — его жена, а Матвей — её внук. И тогда свекровь произнесла фразу, после которой объяснять уже было нечего.
— Серёж, не передёргивай. Матвей, конечно, наша семья. Но Дарья всё-таки не родственница нам по крови.