Она стала объяснять, будто я нарочно выворачиваю всё наизнанку и делаю из обычной просьбы какую-то драму. По её словам, одно дело — приезжать туда самой, чтобы отдыхать, и совсем другое — выручить её в бытовом вопросе.
Вот тогда для меня окончательно всё прояснилось.
Для отдыха я была недостаточно близким человеком.
А для поручений — вполне подходила.
— Тогда обратитесь к кому-нибудь из родственников по крови, — спокойно сказала я.
В итоге мастера впустила соседка.
К ноябрю Ирина Павловна решила действовать иначе.
Она позвала нас на праздники уже всех вместе. Я ответила вежливо, без вызова: тот самый домик у реки мы к тому времени уже забронировали.
— Дарья, ну сколько можно? — не выдержала она. — Ты теперь до конца жизни собираешься мне это припоминать?
— Я вам не мщу.
— Тогда почему ты не приезжаешь?
Я снова попыталась объяснить. Мне не нужен был скандал, я не ждала торжественных извинений и уж точно не претендовала ни на её дом, ни на участок.
Просто это место перестало ощущаться своим.
Если хозяин гостиницы однажды говорит гостю: «Вы здесь чужой», — это его право. Но странно потом рассчитывать, что этот же гость будет бесплатно красить забор, поливать клумбы и вести себя так, будто он часть этого пространства.
Ирина Павловна вдруг смягчилась.
— Ладно. Приезжай когда хочешь. Одна, с Матвеем, без Сергея. Я разрешаю.
И именно это «разрешаю» окончательно закрепило во мне нежелание возвращаться.
Зимой разговоры о даче как-то сами сошли на нет.
А весной случилось то, чего я уже не ожидала от Сергея.
Мать попросила его приехать на майские праздники и помочь привести участок в порядок. Он согласился, но только на один день.
— А Матвея с собой возьмёшь? — спросила она.
— Нет. На следующий день мы втроём уезжаем.
Ирина Павловна сразу обиделась. Сказала, что почти не видит внука, а Дарья будто специально не даёт привозить его на дачу.
И тогда Сергей впервые ответил ей жёстко.
— Дарья мне ничего не запрещает. Это я сам не хочу возить Матвея туда без неё. Ты сама объяснила, кого считаешь семьёй по крови. Только для меня семья — это жена и сын.
После этого она целую неделю ему не звонила.
А потом набрала меня.
Она плакала.
Не напоказ, не театрально — было слышно, что ей действительно плохо. Ирина Павловна говорила, что совсем не собиралась ломать отношения и не думала, что одна неосторожная фраза всё так испортит.
Я спросила, почему же тогда она вообще запретила мне приезжать без Сергея.
Ответ оказался совсем не тем, какого я ожидала.
Перед тем зимним разговором её сестра попала в неприятную историю. У сына был развод, а бывшая невестка всё равно продолжала пользоваться их загородным домом, потому что давно привыкла считать его почти общим. Потом начались ссоры, разговоры о вложенных деньгах, ремонтах и правах на имущество.
После этого сестра стала внушать Ирине Павловне, что невесткам нельзя позволять чувствовать себя хозяйками в семейной недвижимости.
— Она всё повторяла: сегодня Дарья ездит туда как к себе домой, а завтра решит, что у неё есть какие-то права.
Я даже не сразу поняла, что чувствую сильнее — злость или желание рассмеяться.
— И вы решили заранее поставить меня на место?
Ирина Павловна замолчала на несколько секунд.
— Наверное, да.
Вот это хотя бы было честно.
Я напомнила ей, что никогда не имела видов на её дом. И деньги, которые мы с Сергеем вкладывали в ремонт, я тоже никогда не воспринимала как инвестицию в будущую собственность.
— Я просто считала, что помогаю семье.
Она тихо ответила:
— Теперь я понимаю.
Мы завершили разговор без криков и взаимных упрёков.
Но на дачу я всё равно не поехала.
Летом выяснилось, что последствия для Ирины Павловны оказались куда серьёзнее, чем она думала. Матвей уже сам не рвался туда.
В арендованном доме у него появились приятели. Хозяева разрешили повесить возле сарая небольшое баскетбольное кольцо, соседский мальчишка приносил велосипед, а у реки дети соорудили какой-то «секретный штаб», куда взрослым вход был строго запрещён.
Когда бабушка предложила Матвею приехать к ней на целую неделю, он без колебаний ответил:
— Я лучше в наш домик.
После этого Ирина Павловна позвонила Сергею и сказала, что я настроила ребёнка против неё.
Муж прямо при матери спросил у сына, почему тот не хочет ехать на старую дачу.
Матвей, совершенно искренне и без всякого скрытого смысла, пожал плечами:
— Там скучно. А здесь Артём и речка.
Никакого заговора, как оказалось, не существовало.
К концу лета стало ясно: эта история ещё не закончилась.