— Ты думаешь только о себе, — пробормотал он и прервал вызов.
Прошла неделя, и разыгрался очередной акт этой семейной драмы. В субботу утром я открыла дверь — и снова увидела её: Оксана. С теми же чемоданами, но теперь выражение лица у неё было трагичнее, чем у героини в дешёвом телесериале.
— Татьяна, я решила дать тебе ещё один шанс, — произнесла она с укором, будто это я предала её. — Всё обдумала. Нам лучше быть вместе.
— Мам… — выдохнула я с усталостью. — Мы уже говорили об этом.
— Говорили? — она распахнула глаза в возмущении. — Это ты меня выгнала на лестничную площадку! Родную мать!
— Потому что это МОЯ квартира.
— Квартира… — протянула она с презрением. — В кредит! Ты хоть понимаешь, что она тебе не принадлежит полностью? Банк заберёт — и останешься ни с чем! А я тебе семья. Я всегда была рядом!
— Рядом? — сорвалось у меня. — Ты всегда была рядом с Александром. Мне максимум доставались подзатыльники или «не мешай брату».
— Не придумывай! — повысила голос Оксана. — Всё делала ради вас!
— Ради него! — снова указала я пальцем в воздух. — И сейчас тоже ради него! Ты сбежала от Кристины и хочешь превратить мою квартиру в гостиницу!
Оксана вспыхнула от злости, глаза налились слезами.
— Ты просто завидуешь! Всегда завидовала! У Александра семья, ребёнок скоро будет, а ты одна осталась! Стареешь одна!
— Лучше быть одной, чем жить под твоим контролем, — сказала я сквозь жар на щеках.
Она замахала руками:
— Да ты неблагодарная! Я ночами не спала, работала без отдыха, тянула вас одна… А ты вот так?
Я подошла ближе и тихо произнесла:
— Мам… Я больше не хочу чувствовать себя должной тебе за всё.
Она отшатнулась так резко, будто я ударила её.
— Пожалеешь ещё… Прокляну тот день, когда тебя родила! — выкрикнула она в отчаянии.
— Может быть… и правда зря… — вырвалось у меня прежде чем успела остановиться.
Повисла такая тишина, что казалось: даже соседи затаили дыхание за своими дверями.
Оксана всхлипнула, схватила чемодан и швырнула его об стену.
— Ненавижу твой ледяной характер! Вся в своего отца пошла! — крикнула напоследок и захлопнула дверь так сильно, что с полки упала кружка на пол с грохотом.
Позже вечером позвонила Кристина – моя единственная настоящая подруга и по сути единственный человек из моей выбранной семьи.
— Татьяна… что случилось? У тебя голос как будто тебя избили…
— Мама объявила войну… со всеми атрибутами: проклятиями и багажом… — усмехнулась я горько.
— Типичная сцена из семейного театра абсурда… Молодец ты, что не уступила ей. И даже не думай поддаваться. Это не забота – это манипуляция чистой воды!
— А Александр? Он считает иначе… Думает – должна…
Кристина резко ответила:
— Пусть сначала сам научится жить отдельно от маминой опеки! А тебе пора поставить точку в этой истории!
Я промолчала тогда… Но внутри уже начинало формироваться решение: действительно пора заканчивать это всё. Потому что это уже давно перестало быть разговором между близкими – это осада моей жизни.
Через пару дней Оксана нашла новый способ давления: мне позвонил какой-то «важный» юрист – оказалось, она уже консультировалась по поводу прописки в моей квартире.
– Послушайте… девушка… – начал он неуверенно по телефону. – Ваша мать утверждает, что имеет определённые права…
– У неё нет никаких прав на эту квартиру – спокойно пояснила я. – Недвижимость приватизирована на моё имя. Она там никогда не была зарегистрирована официально. Всё ясно как день.
– Ну вы бы как-то договорились мирно… – пробормотал он неловко напоследок.
Я рассмеялась коротко – но смех вышел злым и колким.
Вечером снова раздался звонок от брата – теперь уже с обвинениями:
– Татьяна!.. Ты вообще понимаешь ЧТО творишь?! Мама плачет без конца!.. Давление скачет!.. Сердце болит!.. Ей негде жить!!
– Есть где жить – спокойно ответила я ему. – С вами же есть место…
– Кристина против того чтобы мама жила у нас!! – закричал он раздражённо в трубку.
– Тогда поговори со своей женой сам… – сказала я спокойно и завершила разговор сама первой.