Руки подрагивали. Внутри нарастало ощущение: приближается нечто важное, переломное.
И это случилось.
Вечером в пятницу я возвращалась домой, и у подъезда увидела два чемодана. На одном из них сидела Оксана. Глаза заплаканные, руки дрожат, но выражение лица — торжествующее.
— Я отсюда не уйду, — заявила она. — Буду сидеть здесь. Пусть соседи посмотрят, какая ты дочь.
Тут меня прорвало.
— Прекрасно, Оксана! Сиди! Зови телевидение, хоть РЕН-ТВ! — я прошла мимо неё и направилась к двери. — Только в квартиру ты не войдёшь.
Она вскочила и схватила меня за руку.
— Ты меня убиваешь! — закричала она.
Я выдернулась из её хватки.
— Нет, Оксана. Я впервые пытаюсь спасти себя саму.
И захлопнула дверь прямо перед её лицом.
Внутри стояла гнетущая тишина и пустота. Но я понимала: этот шаг почти невозможно будет отменить.
Три дня подряд Оксана дежурила у подъезда: то утром появлялась, то вечером. Соседи уже начали коситься; один даже подошёл:
— У вас всё хорошо, Татьяна? Может быть, полицию вызвать?
Я смеялась в ответ: «Да нет же, просто семейные дела». А внутри всё кипело от злости. Семейные дела? Когда тебя выставляют на всеобщее обозрение и позорят перед домом? Когда мать на лавочке рассказывает каждому встречному о том, что «дочка выгнала родную мать»? Это уже не семейный вопрос. Это настоящая война.
На четвёртый вечер я вернулась домой и буквально рухнула на диван от усталости. Телефон зазвонил сразу же — звонил Александр. Я уже предчувствовала содержание разговора.
— Татьяна… — голос его дрожал от напряжения. — Ты убийца… Оксана у нас… давление под двести… Кристина плачет… говорит, это всё из-за тебя…
— А вы уверены, что дело не в вас? — спокойно спросила я. — Может быть потому, что вы ждёте от меня решения всех ваших проблем?
— Ты чудовище! — выкрикнул он и повесил трубку.
Через полчаса раздался звонок в дверь. Я открыла и увидела их обоих: Оксану с Александром на пороге. Кристина осталась дома — видимо, берегла нервы. Мать была бледной как мел; губы сжаты в тонкую линию; взгляд холодный и решительный.
— Так больше жить нельзя, — сказала она и вошла без разрешения внутрь квартиры. — Мы пришли окончательно: либо ты меня прописываешь здесь навсегда, либо я подаю в суд!
— Суд? — усмехнулась я ей в ответ. — Оксана… ты даже юриста нашла себе… И что он тебе сказал? Что никаких прав у тебя нет?
— Ты неблагодарная! — закричала она вдруг с надрывом. — Я тебе жизнь отдала! А ты вышвыриваешь меня на улицу!
— Нет… — произнесла я тихо и твёрдо одновременно. — Жизнь ты посвятила Александру… Мне достались лишь обломки… И теперь хочешь забрать последнее из того немногого, что я построила сама…
Александр вмешался с раздражением:
— Татьяна! Хватит этого театра! Просто выдели матери комнату! Что тебе жалко?
— Жалко… Жалко свою свободу… своё будущее… свою жизнь…
Оксана схватилась за вазу со столика и со всей силы швырнула её об пол так, что осколки разлетелись по всей комнате.
— Ты исчадие ада! Проклинаю тебя!
Я подошла к двери и распахнула её настежь:
— Уходите оба немедленно!
Александр шагнул ко мне ближе:
— Татьяна…
Он схватил меня за руку; я резко выдернулась и толкнула его к выходу так сильно, что он едва не сбил с ног мать.
— Вон отсюда! Пока полицию не вызвала!
Они вышли молча; дверь захлопнулась за ними с глухим стуком… И теперь мои руки больше не дрожали.
Поздно вечером позвонила Кристина:
— Ну как там?.. Всё получилось?
— Да… Я сделала это… Поставила точку…
— Горжусь тобой… Теперь ты свободна…
Я сидела в полной тишине; Барсик уютно устроился у меня на коленях и тихо урчал… И впервые за всю жизнь мне было легко дышать… Не страхом наполнено сердце было сейчас – а облегчением…
Оксана теперь наверняка переберётся к Александру… Пусть они сами теперь разбираются между собой…
А я?.. Я наконец-то начала жить своей жизнью – по-настоящему…
И знала одно: обратного пути больше нет.