Она уже собиралась встать, когда Ирина неожиданно спросила:
— Почему вы сразу не сказали Андрею правду?
София застыла.
— Какую именно?
— Что переезд — это не только работа. Что вас там ждёт мужчина. Что вы уже полгода живёте с ним как семья. Что он оплачивает вашу ипотеку последние четыре месяца. И что дети почти его не знают.
Теперь лицо Софии заметно побледнело.
— Откуда вы…
— У меня есть знакомая в агентстве недвижимости в Киеве. Я попросила её проверить адрес, который Андрей назвал как «возможное будущее место жительства детей». Там зарегистрирована компания вашего… партнёра. А ваша фамилия указана в договоре аренды. С января прошлого года.
София медленно опустилась обратно на стул.
— То есть вы решили меня проверить?
— Да. Потому что мой муж внезапно начал настаивать на прописке ваших детей в моей квартире. А я предпочитаю знать, чего ожидать.
Обе замолчали почти на минуту.
Затем София заговорила — голос её звучал уже менее уверенно:
— Ладно, скажу прямо. Да, у меня там есть мужчина. Да, он помогает мне и детям. Но работа — настоящая возможность. Я просто не хочу всю жизнь тащить всё сама и ломать голову, где взять деньги на следующий счёт за электричество.
— Я вас не осуждаю, — тихо сказала Ирина. — Но я не собираюсь решать ваши трудности за счёт своей собственности.
София посмотрела ей прямо в глаза:
— А если я скажу, что без этой прописки Андрей подаст заявление на алименты в фиксированной сумме? Суд может обязать… нет, не вас лично… но ведь доходы общие. Он будет платить больше, а если откажется — приставы могут прийти к вам домой.
Ирина слегка усмехнулась — впервые за весь разговор:
— Приставы не имеют права трогать мою добрачную квартиру. Тем более из-за алиментов на чужих детей. Это даже не угроза, София. Это попытка давления без оснований.
София отвела взгляд.
— Андрей вас действительно любит, — произнесла она вдруг. — Он говорил мне: ради вас готов пойти на многое… Но дети…
— Дети — это святое, — кивнула Ирина. — Поэтому я предлагаю другой путь: вы переезжаете в Киев вместе с вашим мужчиной, а дети пока остаются здесь с Андреем. Мы снимем для них хорошую квартиру неподалёку от нас — я оплачу аренду на полгода вперёд. Потом посмотрим по ситуации. Андрей сможет быть рядом каждый день, а вы сможете приезжать к ним когда захотите. Но прописки у меня дома не будет.
София долго молчала.
— Вы правда готовы платить за чужих детей?
— Не за чужих… За детей человека, которого люблю… Чтобы он их не потерял из-за чужих решений и обстоятельств.
София поднялась со стула окончательно:
— Я подумаю над этим и поговорю с Андреем.
Уже повернувшись к двери, она вдруг остановилась:
— Знаете… я ожидала увидеть совсем другую женщину: нервную, жадную… А вы оказались спокойной и сильной…
Ирина промолчала в ответ.
София ушла.
В тот же вечер Андрей вернулся домой раньше обычного с букетом хризантем – тех самых цветов, которые Ирина особенно любила.
Он поставил их в вазу и подошёл к ней сзади обнять:
— София звонила… Сказала, что встречалась с тобой сегодня…
Ирина повернулась к нему лицом:
— И что она сказала?
— Что ты предложила снять жильё для детей… Что готова помочь финансово… Что ты согласна на то, чтобы я был рядом с ними…
Ирина смотрела ему прямо в глаза:
— Я ничего против этого не имею… Я против того лишь, чтобы мою квартиру превращали в инструмент давления…
Андрей кивнул:
— Понимаю тебя… Сегодня же сказал Софии: никакой прописки здесь никогда не будет… Но помогу по-другому – и ей тоже… Ради детей…
Он замолчал ненадолго:
— Прости меня… Я боялся её сломать… Боялся последствий для детей… А чуть сам нас обоих не разрушил…
Ирина прижалась головой к его груди:
— Мы справимся…
Через две недели София уехала в Киев одна. Дети остались жить с Андреем – пока во временной двухкомнатной квартире всего в десяти минутах ходьбы от их прежнего дома. Первые шесть месяцев аренды действительно оплатила Ирина; после этого все расходы взял на себя Андрей полностью.
София навещала их раз в месяц: сначала напряжённо и настороженно; потом спокойнее – дети привыкли жить между двумя домами одновременно. Андрей ни разу не пропустил ни одного родительского собрания или утренника у младшего сына или дочери.
А квартира – та самая трёхкомнатная с видом на парк – осталась только их общей с Ириной территорией покоя и любви.
Иногда по вечерам, когда дети уже спали у себя по комнатам и Андрей мыл посуду после ужина, Ирина подходила тихо со спины и обнимала его за талию:
— Спасибо тебе…
Он поворачивался после того как вытирал руки полотенцем:
— За что?
Она улыбалась едва заметно:
— За то что выбрал нас…
Он целовал её легко в висок:
— Я всегда выбирал тебя… Просто иногда забывал об этом напоминать…
И они стояли так вдвоём – молча – посреди своего дома… Того самого места покоя и тепла… Которое больше никто уже никогда у них не отнимет…
А за окном медленно ложился первый снег этого года – белый и чистый как новая страница жизни впереди…