— Ты живёшь так, будто у тебя где-то припасена вторая попытка, — Алина с раздражением посмотрела на Наталью. — Я тебе это повторяю постоянно, но ты будто не слышишь. Или не хочешь понимать. А может, просто делаешь вид, что до тебя не доходит, — уже сердито добавила она.
— Да слышу я, слышу… Просто… — Наталья растерянно пожала плечами. — Не знаю. Вдруг он всё-таки изменится?
— Почти уверена, что нет. Тебе давно пора признать: он такой, какой есть. И уже после этого решить, остаёшься ты с ним или уходишь, — Алина устало выдохнула.
— Но ведь он стал другим!
— Правда? — Алина недоверчиво выгнула бровь.
— Ну да!
— Ничего подобного, — покачала головой Алина. — Это не он изменился. Это ты всё больше под него прогибаешься. А он смотрит, как ты реагируешь, и каждый раз отодвигает границы ещё дальше.
Наталья не нашлась, что ответить.
— Ладно, Наташ, мне уже пора, — сказала Алина, поднимаясь.
— Пока, — тихо кивнула Наталья.
Где-то глубоко внутри ей стало горько. Она надеялась, что подруга её поддержит, посидит рядом, выслушает, пожалеет. Наталья вообще рассчитывала ещё часа два, а то и больше, рассказывать ей о своей несчастной семейной жизни. А Алина взяла и ушла.
Наталья обвела взглядом зал. Как назло, вокруг сидели одни парочки: кто-то держался за руки, кто-то улыбался друг другу, кто-то смотрел так нежно, будто весь мир сузился до одного человека напротив. Когда-то, кажется, они с Дмитрием тоже так сидели. Хотя нет… Если быть честной, это, скорее всего, она смотрела на него влюблёнными глазами. А он — едва ли.
«Он меня не любит. Ему просто удобно рядом со мной», — с тоской подумала Наталья.
А как ещё это можно было объяснить, если Дмитрий умудрялся устроить скандал буквально на пустом месте? Не так встала, не туда легла, не туда положила мыло, плохо вымыла тарелки, неидеально выгладила рубашку. После любой мелочи он мог надуться, замкнуться, оскорблённо отвернуться и молчать. Просто молчать часами, днями. Господи, как же тяжело ей было переносить это его молчание! Раньше она не выдерживала первой: подходила, просила прощения, пыталась помириться, даже когда не чувствовала за собой вины.
А потом случилось то, после чего внутри у неё будто что-то оборвалось. Дмитрий унизил её при всех её подругах. Сказал такие слова, что Наталья до сих пор вспоминала их с холодом в груди. Наверное, именно тогда в ней и умерло прежнее желание любой ценой сохранить мир. Теперь она уже не бросалась к нему первой. Она тоже могла молчать, обижаться, ходить с каменным лицом и делать вид, что ей всё равно.
Однажды они не разговаривали почти целый месяц. Целый месяц жили в одной квартире и обходились короткими взглядами, хлопаньем дверей и демонстративной тишиной. И что дальше? Сколько ещё это может продолжаться? Два месяца? Три? Год?
«Мы уже не муж и жена, — с горечью призналась себе Наталья. — Мы просто соседи, которые зачем-то делят одну квартиру. Может, Алина права, и пора наконец поставить точку? Тем более детей у нас нет…»
Она поднялась из-за столика и тоже направилась к выходу.
Через час Наталья вернулась домой. Едва переступив порог, она сразу почувствовала привычную вязкую тишину. Дмитрий явно был в квартире: в прихожей стояли его ботинки, на вешалке висело пальто. Но сам он, как обычно, не вышел навстречу и не подал голоса.
Впрочем, удивляться было нечему. Пару дней назад Дмитрий снова на что-то обиделся и с тех пор заперся в своей комнате. Хотя «своей» она стала не сразу. Изначально эту комнату они планировали оставить под детскую. На первое время поставили туда диван и шкаф, а потом Дмитрий принёс компьютерный стол, купил удобное кресло — и помещение постепенно превратилось в его игровую зону. Именно об этом Наталья и хотела сегодня рассказать Алине.
«Ну и пусть, — устало подумала она. — Пусть сидит там один, как сыч».
Наталья прошла в спальню, переоделась в домашние вещи и отправилась на кухню, собираясь спокойно поужинать. Но стоило ей открыть холодильник, как всё стало ясно: её ужина больше не было. Дмитрий либо съел его, либо нарочно выбросил.
Скорее всего, он сделал это специально. Хотел, чтобы она разозлилась, ворвалась к нему, начала кричать, выяснять отношения, а там, возможно, они бы снова как-нибудь помирились. Или, наоборот, всё закончилось бы новой, ещё более громкой ссорой.