На огромном стеклянном столе сиротливо красовались тарелки с чем-то зелёным и почти невидимым.
Руккола, киноа, прозрачные ломтики рыбы, напоминающие лепестки. Ни крошки хлеба. Это был не ужин, а экспозиция для глянцевого журнала.
— Я немного своего принесла, — сказала я, доставая салатницу и ощущая себя провинившейся школьницей. — Домашнее.
Именно в этот момент всё и произошло.
Оленька подошла ближе. Её ноздри едва заметно сморщились от запаха овощей, который пробивался сквозь пищевую плёнку.
— Дай сюда. — Она вырвала тяжёлую миску прямо из моих рук.
Я была уверена, что она унесёт её на кухню. Поставит в холодильник или хотя бы уберёт подальше — чтобы не «опозориться» перед своими стильными друзьями.
Но Оленька направилась к сенсорному мусорному ведру. Крышка беззвучно открылась.
— Нет! — выдохнула я в отчаянии.
Золовка перевернула салатницу вверх дном.
Глухой влажный звук падения еды на пластиковое дно прозвучал в тишине квартиры громче любого окрика.
Пять часов готовки. Все мои старания. Желание порадовать мужа чем-то тёплым и настоящим — всё это обернулось бесформенной массой поверх кофейных капсул и кожуры от авокадо.
— Посуду потом сполоснёшь и заберёшь, — бросила она через плечо, ставя пустую миску с розовыми разводами соуса на мраморную поверхность стола. — Мы такое не едим. И тебе бы не мешало подумать о фигуре: пятьдесят лет как-никак.
В комнате повисла звенящая тишина. Только равномерное гудение увлажнителя нарушало её стерильность.
Я медленно повернулась к Богдану. Он стоял у окна и теперь обернулся ко мне лицом.
В его взгляде не было ни злости, ни желания заступиться… лишь замешательство. Он явно боялся, что я сейчас устрою сцену и испорчу вечер своей сестре.
— Ну что ты, Дарына… — произнёс он с виноватой улыбкой и потянулся за канапе с пророщенной пшеницей. — Ты же знаешь их: фанаты ЗОЖа до мозга костей… Не принимай близко к сердцу. Не будем портить вечер? Оленька ведь просто хочет нам добра…
Он протянул мне бокал:
— Выпей немного вина, расслабься… Это всего лишь салатик…
Что-то внутри меня хрустнуло тихо-тихо, почти незаметно для окружающих — как ломается тонкая перекладина в фундаменте дома.
Я посмотрела на свои руки… На ту самую розовую точку соуса на пальце…
— Салатик? Ты серьёзно? — переспросила я ровным голосом.
Богдан облегчённо улыбнулся: ему показалось, что напряжение спало.
— Конечно! Присаживайся скорее: сейчас горячее подадут! Утка в апельсинах без грамма жира – особый рецепт!
Он только что предал меня.
Не с другой женщиной и не тайком… А здесь же – у мусорного ведра – позволив унизить меня ради спокойствия своей сестры и ради этой холодной стерильной «правильности».
Я перевела взгляд на опустевшую салатницу с размазанными остатками соуса… Потом – на мужа, который уже услужливо придвигал стул Оленьке…