Если вам когда-либо доводилось ощущать, как внутри исчезает тепло привязанности — вы поймёте меня. Это не пугает. Просто становится холодно и предельно ясно.
— Нет, Богдан, — сказала я. — Утку доедайте сами.
Я повернулась и направилась в прихожую.
— Куда ты? Дарына, не начинай! До полуночи осталось сорок минут!
Голос Богдана настиг меня у вешалки. В нём звучало раздражение с оттенком тревоги. Не из-за моего ухода, а потому что это было «неудобно».
— Я ничего не начинаю, — спокойно ответила я, надевая пальто и застёгивая пуговицы одну за другой: снизу вверх. Раз. Два. Три. Руки двигались чётко и послушно. — Просто не хочу портить вам вечер своим присутствием и своим салатом.
— Да брось ты! Из-за такой ерунды! — Он выскочил в коридор с надкусанным стеблем сельдерея в руке. — Вернись, ну это же детский сад! Как ты поедешь? Такси сейчас как самолёт стоит, да ещё попробуй вызови!
Я молча подняла сумку с пола — с того самого места, куда мне указали её поставить — и распахнула дверь.
— С наступающим, Богдан.
Дверь закрылась за мной мягко, с глухим дорогим звуком. Я направилась к лестнице.
Лифт вызывать не стала. Мне нужно было движение — почувствовать контроль над телом, а не стоять словно кукла под чужими распоряжениями.
Я начала спускаться пешком с десятого этажа вниз по лестнице. Каблуки отдавались гулким эхом по плитке дорогого подъезда.
С каждым этажом становилось легче дышать.
На девятом подступила обида к горлу.
На седьмом нахлынула злость: как он мог? Двадцать три года вместе!
На пятом дыхание стало ровнее.
На третьем внутри осталась пустота.
А на первом пришло ощущение свободы.
Я толкнула тяжёлую стеклянную дверь и вышла в морозную тишину ночи.
В воздухе витал запах снега и далёких фейерверков. Часы показывали 23:40. Улица была безлюдна; лишь редкие окна переливались огнями гирлянд. Люди уже сидели за столами, слушали поздравления и загадывали желания под бой курантов.
А я стояла одна посреди заснеженного двора в новых сапогах на каблуках.
И знаете что? Мне было спокойно хорошо. Впервые за долгие годы мне не нужно было следить: положил ли Богдан себе добавки, не скучают ли гости, чистая ли скатерть на столе…
На углу дома ярко светилась вывеска круглосуточного магазина — единственное живое пятно среди ночной тишины. Я вошла внутрь; тепло окутало лицо мгновенно.
Охранник у мониторов оторвался от экрана и удивлённо посмотрел на меня: нарядная женщина одна перед самым Новым годом выглядела явно непривычно для него.
Я подошла к прилавкам вдоль стены.
Салатов уже давно не осталось: полки с готовыми блюдами были опустошены подчистую. Лишь упаковки с зелёными листьями салата лежали сиротливо — точно такие же сейчас ел Богдан через силу… Я усмехнулась про себя и прошла мимо дальше по магазину.