Рекламу можно отключить
С подпиской Дзен Про она пропадает из статей, видео и новостной ленты
Два года назад мама поскользнулась в ванной и упала. Перелом шейки бедра. Ей тогда исполнилось шестьдесят два. Хирургическое вмешательство прошло успешно, а вот восстановление оказалось долгим и изматывающим.
До сих пор помню тот вечер вторника. Я стояла у плиты, заканчивала готовить ужин, когда раздался звонок. В трубке — перепуганная соседка.
— Ваша мама на полу лежит! Мы вызываем скорую!
Я всё бросила, на ходу натянула куртку. Василий в это время смотрел футбол. Я крикнула ему, что произошло. Он лишь кивнул, не отрывая взгляда от экрана.
К маме я добралась примерно через час. Её уже увезли в больницу, и я сразу поехала туда.
Она лежала на каталке в коридоре, бледная, измученная болью. Крепко держала меня за руку и шептала, что всё нормально, просила не переживать.
Врач объяснил, что требуется срочная операция — перелом серьёзный, а в её возрасте такие травмы особенно опасны.
На следующий день её прооперировали. Я шесть часов просидела под дверями операционной. Василий за всё это время даже не поинтересовался, как всё прошло.
После операции маму перевели в палату. Она не могла ни подняться, ни даже самостоятельно повернуться.
Я оформила двухнедельный отпуск и каждый день находилась рядом с ней в больнице: кормила, помогала умываться, меняла бельё.
Когда её выписали, она оставалась совершенно беспомощной. Передвигаться не могла — только лежать или с трудом сидеть.
После работы я ежедневно заезжала к ней: отвозила на процедуры, покупала продукты, готовила еду на несколько дней вперёд, убирала квартиру, перестилала постель.
Муж, Василий, которому сорок один, поначалу проявлял участие. Интересовался самочувствием мамы, предлагал отвезти её в больницу на машине.
Однако спустя месяц начались упрёки.
Я возвращалась домой около девяти вечера, выжатая как лимон. Василий лежал на диване, листал телефон. На кухне — гора немытой посуды, ужина нет.
— Опять поздно, — недовольно бросил он. — Я сижу голодный.
— Я была у мамы. Она одна не справляется.
— Наймите сиделку.
— На какие средства, Василий? Мы недавно машину купили.
Он поморщился и сделал звук телевизора громче.
По выходным я тоже уезжала к маме: готовила ей на неделю, мыла полы, стирала.
Василий оставался дома, смотрел сериалы. Когда я возвращалась, он встречал меня с кислым выражением лица.
— Снова весь день у мамы провела?
— Василий, ей нужна помощь.
— А мне, по-твоему, не нужна? Я тоже устаю. Хотелось бы провести время вместе, куда-нибудь выбраться.
— Давай на следующих выходных.
— На следующих будет то же самое.
И он был прав. Я не могла оставить маму — она полностью зависела от меня.
Через три месяца Василий уже открыто выражал раздражение. Говорил, что я превратилась в сиделку, что у меня нет времени на семью, что так продолжаться не может.
Однажды он сообщил утром, что вечером придут его коллеги — Никита с женой. Даже не посоветовался.
С работы я вышла в семь, заехала к маме, помогла ей принять душ, приготовила еду на завтра.
Домой попала только к девяти. Василий встретил меня в прихожей, явно злой.
— Где ты была? Гости уже два часа ждут!
— У мамы. Ты же знал, что я поеду к ней.
— Я рассчитывал, что ты ненадолго! А ты пропала на два часа!
Я вошла в гостиную. Никита и Юлия сидели на диване, неловко улыбаясь.
Весь вечер Василий молчал и демонстративно обижался. Юлия пыталась поддержать разговор, расспрашивала о маме, о работе.
Когда гости ушли, он сорвался.
— Ты меня выставила в дурном свете! Пришла как нищенка! Даже макияж не поправила!
— Василий, я ухаживала за больным человеком, а не на свидание собиралась.
После этого мы три дня почти не разговаривали.
На работе тоже стало непросто. Я тружусь кадровиком в небольшой компании. Обычно график гибкий, но в тот период началась текучка — вакансии нужно было закрывать срочно.
Я задерживалась допоздна, проводила собеседования, затем ехала к маме и возвращалась домой ближе к одиннадцати.
Начальница, Ирина, вызвала меня к себе.
— Оксана, я понимаю, у тебя трудный период. Но работа не должна страдать.
— Я всё выполняю вовремя.
— Выполняешь. Но ты вымотана, это заметно. Может, стоит взять отпуск?
— Не могу. Деньги нужны — на лекарства, на процедуры для мамы.
Она тяжело вздохнула.
Василий даже не интересовался, что происходит у меня на работе.
Через неделю я всё-таки попросила его о помощи: маме нужно было поехать в больницу на перевязку. Я не могла отпроситься с работы.