Маме предстояло поехать в больницу на перевязку.
Я не могла взять выходной — в тот день была назначена встреча с кандидатами, отменять её было нельзя.
Вечером я обратилась к Василию. Мы находились на кухне: он ужинал пельменями, а я стояла у раковины и домывала тарелки.
— Василий, прошу тебя. Отвези маму завтра в поликлинику. У меня не получится, — сказала я.
Он поднял на меня взгляд.
— Я работаю, — коротко ответил он.
— Попробуй отпроситься хотя бы на день.
Он медленно положил вилку и посмотрел так, что по спине пробежал холодок.
— Это твоя мать.
Я застыла. Тарелка выскользнула из рук и глухо стукнулась о раковину, к счастью, не разбившись.
— Повтори, пожалуйста.
— Ты всё слышала. Я не собираюсь мотаться по больницам с твоей мамой. У меня есть своя жизнь. Решила играть в сиделку — занимайся сама.
— Василий, она не может одна!
— Вот и решай её проблемы сама. Не втягивай меня. Я тебе кто — муж или личный водитель?
— Я ведь прошу всего раз!
— Сегодня раз, завтра два, потом ещё. Нет. Когда моя мать состарится, я её в дом престарелых не сдам — сам буду заботиться. А со своей поступай как считаешь нужным.
Стало предельно ясно: на поддержку рассчитывать не приходится. Он думал только о себе.
Я всё же организовала поездку. Поговорила с коллегой Лилией — она согласилась провести мою встречу вместо меня.
Василий даже не поинтересовался, как всё прошло. Три дня молчал, а потом сделал вид, будто ничего не случилось.
Мама поправлялась медленно. Врачи уверяли, что в её возрасте это естественно.
Спустя полгода она уже передвигалась с тростью, но без помощи всё равно не обходилась. Я продолжала навещать её трижды в неделю — по средам, пятницам и воскресеньям.
Василий всё чаще раздражался, особенно если из-за мамы мне приходилось отказываться от каких-то мероприятий.
Один из его коллег праздновал день рождения, и Василий хотел, чтобы я составила ему компанию. Я отказалась — в тот день нужно было везти маму на рентген.
— Снова к маме? Мы уже месяц никуда не выбирались!
— Василий, ей нужна помощь.
— Она взрослый человек, пусть сама справляется.
— У неё был перелом.
— Уже год прошёл! Сколько можно носиться с этим? Люди и с худшими травмами живут самостоятельно!
— Ей шестьдесят два.
— И что? Моя бабушка в восемьдесят одна жила и не жаловалась!
Я промолчала. Спорить было бессмысленно — он не хотел слышать.
На праздник он поехал один. Вернулся поздно, мрачнее тучи. Сказал, что все интересовались, где я, и ему было неловко оправдываться, будто я его выставила в дурном свете.
— Это я тебя опозорила? — переспросила я. — Тем, что ухаживаю за больной матерью?
— Тем, что забыла про мужа! Про нашу жизнь! Все нормальные жёны были рядом, а ты где? С мамочкой!
Я осталась на кухне с чашкой чая, пытаясь успокоиться.
Потом настал его день рождения — Василию исполнилось сорок два. Мне хотелось устроить настоящий праздник, будто сгладить прежние обиды.
Я заказала торт, купила подарок — дорогие часы, о которых он давно говорил. Пригласила его друзей, накрыла стол, приготовила салаты и горячее — всё по его вкусу.
В шесть вечера позвонила мама. Голос звучал слабо: кружилась голова, подняться она не могла.
Я испугалась — нужно было ехать.
Василий сидел на кухне и наблюдал, как я собираюсь.
— Ты куда? Через час гости!
— Маме плохо. Я съезжу и быстро вернусь.
— Быстро? Ты опять пропадёшь на три часа!
— Василий, ей действительно плохо!
— А мне что, отлично? У меня день рождения! Раз в год ты делаешь что-то для меня — и снова мама!
— Я постараюсь к восьми быть дома.
Но вернуться вовремя не удалось. Маме и правда было тяжело. Пришлось вызывать врача и ждать его. Давление оказалось высоким, сделали укол и велели наблюдать.
Домой я приехала к десяти. Гости уже разошлись. Василий сидел один, с каменным лицом.
— Отличный праздник, — процедил он. — Спасибо супруге.
На часы он даже не взглянул.
Со временем мама окрепла: стала сама готовить, поддерживать порядок. Я навещала её реже, помогала лишь с тяжёлой работой.
Василий постепенно успокоился, перестал придираться. Мы снова стали выбираться в кино, встречаться с друзьями, ездить за город.
Жизнь вошла в привычное русло. Он ходил на работу, я тоже. По вечерам смотрели сериалы, болтали о пустяках. По выходным навещали его родителей на даче.
Они жили под Киевом. Домик небольшой, старенький, но уютный, рядом текла речка.
Его отцу, Григорию, было семьдесят пять.