Он тяжело опустился на стул. Молчал. Минуту. Другую. Затем медленно поднял взгляд.
— Я не могу в это поверить. Ты правда откажешь мне? Сейчас? Когда отцу совсем плохо?
— Я не отказываю, Василий. Я лишь придерживаюсь тех правил, которые ты сам когда-то установил.
— Это низко! Это месть! Ты просто мстишь!
Он снова замолчал, уставившись в пол.
— Василий, это было твоё решение. Я ничего не забыла. Теперь живи с этим.
— И что мне делать? — он посмотрел на меня растерянно. — Мама одна не справится! Она уже в возрасте!
— Наймите сиделку. Помнишь, ты сам советовал мне так поступить.
— На какие средства? У нас автокредит! Ипотека!
— На те же, на которые я должна была искать помощь для своей мамы. Продайте машину, если потребуется. Возьмите ещё один кредит. Это ваши вопросы.
— Ты серьёзно? Машину продать?
— Вполне. Разве отец не дороже автомобиля?
Василий резко поднялся, сорвал с вешалки куртку и хлопнул дверью так, что задрожали стёкла.
Я осталась на кухне. Смотрела в окно — на тёмный двор, редкие фонари. Внутри было удивительно тихо.
Домой он не вернулся ночевать. Написал сообщение, что останется у родителей — нужно помогать.
Позвонил ранним утром. Я ещё не успела проснуться. Просил приехать хотя бы один раз — увидеть отца, поддержать мать.
Я отказала. Спокойно, без раздражения.
В трубке он сорвался на крик. Обвинял в бессердечии, в отсутствии совести, твердил, что я мщу и поступаю подло.
— Я не мщу, — ответила я ровно. — Я не обязана нянчить твоих родителей. Это твои слова.
Он бросил трубку и больше не звонил.
Через три дня к нам приехал его друг Никита. Василий сам его позвал — ему нужна была поддержка, кто-то, кто подтвердит, что я неправа.
Они устроились на кухне и долго разговаривали. Я находилась в комнате, но сквозь тонкую стену всё было слышно.
Василий жаловался: рассказывал о состоянии отца, о том, как тяжело одному, о моём отказе помогать. Повторял, какая я холодная.
Он пытался тянуть всё сам. Каждый день после работы ездил к отцу: выезжал в шесть утра, возвращался ближе к одиннадцати вечера. Падал на кровать прямо в одежде. Осунулся, похудел.
Я готовила ужин и ставила в холодильник. Он почти не притрагивался — говорил, что сил нет.
Спустя неделю он снова заговорил об этом. В воскресенье пришёл раньше обычного, сел напротив. Руки заметно дрожали.
— Пожалуйста, — произнёс тихо. — Мне действительно тяжело. Я почти не сплю. На работе уже проблемы — директор пригрозил увольнением за опоздания. Мама каждый день плачет, не справляется одна. Папа тяжёлый, она его даже поднять не может.
— Найми сиделку, — повторила я.
— Мама против! Говорит, не хочет посторонних в доме!
— Тогда переезжай к ним.
— Мне далеко добираться до работы! Я не могу её бросить! Нужно платить за квартиру, за кредиты!
— Василий, это твоя семья. Твои родители. Я здесь ни при чём.
Он долго смотрел на меня, сдерживая злость.
— Ты стала… — начал он.
— Договаривай, — я не отвела взгляда. — Скажи вслух.
Но он передумал. Поднялся и ушёл в спальню.
Через две недели они всё же нашли сиделку. Наталья уступила. Василий обратился в агентство.
Пришла женщина около пятидесяти — Анастасия. С большим опытом, более двадцати лет в профессии. Трижды в неделю она навещала Григория: помогала с уходом, кормила, мыла, переодевала.
Василий начал возвращаться домой раньше. Садился ужинать, потом сразу ложился спать.
Мы почти перестали общаться. Он держал обиду. Я сохраняла спокойствие.
Утром расходились молча. По выходным он ездил к родителям один. Я оставалась дома — занималась уборкой, готовила, встречалась с подругами.
Григорий постепенно шёл на поправку. Медленно, но улучшения были заметны. Анастасия работала добросовестно, уверенно.
Наталья со временем привыкла к ней, даже прониклась симпатией. Пекла пироги, благодарила за заботу.
Теперь Василий навещал родителей только по выходным. Я к ним не ездила — оставалась дома, жила своей жизнью.
Мы до сих пор вместе. По документам — муж и жена. А по факту — соседи по квартире.
Моя мама живёт одна, справляется. Я навещаю её время от времени, помогаю — как и прежде.
Я ни о чём не жалею. Он сам показал, кто он. Я лишь ответила тем же. По справедливости.
Теперь он знает, каково это — услышать «нет». Когда тебе говорят: «Это твои проблемы». Неприятно? Что ж, так бывает.
Читайте так же на моем втором канале