Холодный утренний воздух резко ударил в лицо, когда Марта распахнула балконную дверь. Октябрь выдался сырой и пронизывающий, листья уныло цеплялись за ветки, а небо выглядело выцветшим, словно устало наблюдать за этим миром. Она стояла, закутавшись в поношенный халат, и никак не могла решиться вернуться обратно в комнату.
На кухне было тепло. На столе остывал недопитый чай, а рядом лежали два аккуратно сложенных носовых платка. Марта сшила их собственными руками — теперь они казались отражением её судьбы: тщательно выглаженные, сделанные с любовью, но никому не нужные.
В спальне ещё дремал Тарас, её муж. Точнее сказать — делал вид, что спит. Последние месяцы они существовали рядом, но уже не вместе. Марту не покидало ощущение: между ними натянулась тонкая нить — достаточно одного движения, чтобы она оборвалась.
Всё изменилось с тех пор, как к ним переехала его мать — Ганна.
Когда-то сразу после свадьбы Тарас уверял: мама у него добрая душа и человек золотой. И правда — поначалу Ганна улыбалась при встрече, привозила домашнюю выпечку, нахваливала Марту за борщи и даже ласково называла «доченькой». Но стоило ей обосноваться у них насовсем — улыбки исчезли без следа.
— Да она и картошку пожарить толком не умеет! — как-то раз бросила Ганна вслух, даже не заметив Марту в дверях. — Всё приходится делать самой, а она только ногти красит да по зеркалам смотрится.
— Мам… ну зачем ты так? — пробормотал Тарас с неловкостью в голосе.
— А что я такого сказала? Я правду говорю! Женщина должна быть хозяйственной! А это… руки-крюки!
Марта промолчала. Было горько и унизительно до слёз. Но спорить со старшей женщиной казалось ей неприличным.
Со временем мелкие замечания превратились в постоянные упрёки.
Стоило Марте вымыть полы — Ганна проходила следом с тряпкой:
— Опять разводы оставила! Надо было чистой водой мыть, а не из-под крана!
Если Марта готовила еду — свекровь неодобрительно качала головой:
— Вот Назар с детства мой суп любил: наваристый такой… А этот твой — вода да лук!
Самое болезненное было то, что Тарас начал соглашаться с матерью.
— Ну мама же просто хочет помочь… — пытался он оправдываться.
— Помочь? Это ты называешь помощью?! Это унижение! — Марта уже не могла сдерживать слёз.
— Ты всё слишком близко воспринимаешь…
С каждым днём их общая спальня всё больше напоминала ледяную пустоту.