— Просто стоит без дела? — переспросила Оксана, ощущая, как голос предательски дрожит. — Это ведь мой дом. Частичка моего детства. Место, где мы создавали воспоминания. И ты даже не посчитал нужным поговорить со мной об этом?
— Говорить было не о чем, — резко отрезал Андрей. — Всё слишком серьёзно. Мне срочно нужны средства, и это самый быстрый способ их получить.
Оксана молча положила папку на стол и с усилием сдержала подступающие слёзы.
— Это моя собственность. Она оформлена на Оксану. Ты не имеешь права продать её без моего согласия.
— Имею, — бросил он в ответ. — Если речь идёт о благе семьи. Ты просто не осознаёшь всей глубины ситуации.
— А ты не понимаешь, — тихо произнесла Оксана, — что семья — это не только финансы. Это доверие и уважение друг к другу. Ты хотел просто взять и отнять у меня место, которое значит для меня гораздо больше, чем участок земли. Даже не поинтересовался моим мнением.
Андрей опустился в кресло и провёл ладонью по лицу. В его взгляде впервые за всё время промелькнуло что-то похожее на сомнение.
— Я не хотел тебя ранить… Думал сначала уладить всё сам, а потом уже объяснить тебе.
— Но ты ничего не решил, — возразила Оксана. — Ты только усугубил ситуацию. Нарушил наше доверие… И теперь я даже не знаю, как это можно восстановить. Как мне снова поверить тебе после того, как ты был готов лишить меня самого дорогого без единого слова?
Несколько минут они сидели молча; в комнате звенела тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов на стене — тех самых часов из дома Петренко.
Оксана поднялась и подошла к окну. За стеклом раскинулся сад: там цвели розы, которые она когда-то высаживала вместе с Ларисой. В воздухе витал аромат лета и воспоминаний из детства. Яблоня, которую они с Андреем посадили несколько лет назад, уже приносила первые плоды: среди листвы прятались крошечные зелёные яблочки.
— Я своего согласия на продажу не дам, — произнесла она негромко, глядя в сад и не поворачиваясь к нему лицом. — И если ты попытаешься сделать это за моей спиной — я буду бороться до конца. Не из-за денег… А ради того места и времени в жизни Оксаны, которое нельзя измерить ни в какой валюте… Ради памяти… Ради того мира, который мы создавали вместе.
Андрей долго молчал; она чувствовала его взгляд на себе спиной… но так и стояла у окна: боялась повернуться и дать волю слезам.
Наконец он тихо сказал:
— Прости меня… Я действительно не понял… Не осознал всей ценности этого для тебя… Был слишком сосредоточен на своей проблеме и совсем забыл подумать о том, как больно это может быть тебе…