В центре комнаты, сверкая черным глянцем и новизной, возвышался огромный телевизор. Он занимал почти всю стену и смотрелся в этой старой хрущёвке как нечто из другого мира. На экране мелькали кадры яркой передачи о путешествиях. Рядом на столе стояли недопитая бутылка дорогого коньяка и тарелка с бутербродами, щедро намазанными красной икрой.
– Хорошо устроились, Оксанка, – холодно произнесла Мария, оставляя пакет с апельсинами прямо у входа. – Это те самые «импортные препараты для сосудов»? Или уже швейцарские витамины?
Оксанка тяжело опустилась на продавленный диван (тот самый старый, который почему-то не заменили вместе с покупкой нового телевизора) и закрыла лицо руками.
– Ты ничего не понимаешь! – вскрикнула она, но в голосе звучала скорее раздражённость, чем страх. – Я пожилая больная женщина! Сижу одна целыми днями в четырех стенах! У меня единственная радость – телевизор посмотреть! А тот старый «кубик» уже ни цвета не давал, ни звука толком! От него у меня глаза болели и давление скакало! Это тоже здоровье!
– Здоровье? – Мария вошла в комнату и нажала кнопку на пульте, лежавшем на подлокотнике кресла. Звук исчез. – Вы выпросили у нас тридцать тысяч гривен якобы на лекарства. Говорили, что при смерти. Александр чуть с ума не сошел от страха за вас. Я до сих пор хожу с больной челюстью — отдала вам деньги вместо того чтобы лечиться сама. А вы купили плазму и пьете коньяк?
– Перестань ты мне деньгами тыкать! – резко убрала руки от лица свекровь. Слезы исчезли мгновенно. – Вы молодые ещё — заработаете! А мне что осталось? Пару недель жизни? Я хочу хоть немного пожить по-человечески! Александр обязан мне помогать — он сын! Я его растила одна, ночей не спала!
– Александр вам помогает регулярно: продукты приносит, коммунальные оплачивает, лекарства настоящие покупает — а не выдуманные диагнозы лечит. Но обманывать нас про смертельную болезнь ради покупки игрушки? Это низко, Оксанка. Просто подло.
– Не смей так со мной разговаривать в моем доме! – закричала свекровь визгливо. – Убирайся немедленно! И Александру ни слова — не расстраивай парня! Я ему сама всё объясню: мол врач отменил лечение… а деньги ушли на нужды.
– Нет уж, – Мария достала телефон из сумки. – Сейчас сниму это ваше чудо техники и праздничный столик для «больной». Отправлю Александру — пусть оценит мамины «лекарства».
– Не вздумай! – Оксанка вскочила с дивана неожиданно ловко и попыталась вырвать телефон из рук.
Мария быстро отступила назад.
– Не трогайте меня. Я ухожу сейчас же. Но запомните: больше ни копейки от нас вы не получите — ни на таблетки, ни на еду, ни тем более на похороны. Живите теперь только на свою пенсию. А если Александр решит дать вам денег — пусть платит сам: после ипотеки, еды и моих расходов из общего бюджета больше ничего выделяться не будет.
Она сделала несколько снимков: экран телевизора крупным планом, сервированный столик и перекошенное лицо разъярённой свекрови.
– Проклятая ты жадина! – кричали ей вслед по лестнице слова Оксанки. – Чтоб тебе зубы все повыпадали! Чтоб муж тебя бросил!
Мария опустилась в кресло машины и только тогда почувствовала дрожь во всем теле: руки тряслись так сильно, что ключ никак не попадал в замок зажигания. Её мутило от отвращения — словно она окунулась в грязь с головой… Но вместе с этим пришло странное облегчение: всё вскрылось наружу; больше никаких недомолвок или иллюзий.
Она отправила Александру фотографии через мессенджер с коротким комментарием: *»Мама выздоровела окончательно. Лекарство называется ‘Плазма 4К’. Цена вопроса — наши 30 тысяч плюс твои нервы. Еду к стоматологу в круглосуточную клинику за деньги из кредита».*
Александр перезвонил почти сразу:
– Мария… это что такое? Это монтаж? Откуда у неё всё это?
– Спроси у своей мамы напрямую, Александр. Она сейчас полна сил — бегает по квартире и кричит во всю глотку без всяких уколов или таблеток… Говорит теперь ясно: оказывается зрение портил старый телевизор — вот где была угроза жизни.
– Я… я просто не верю… Она же плакала… Клялась…
– Факты перед глазами: посмотри фото внимательно… И коньяк там настоящий стоит тоже… Мне надоело быть спонсором её фантазийных болезней… Теперь разбирайся сам…
Мария отключила телефон и направилась прямиком в клинику. Её уже ничто не волновало — сколько бы это ни стоило: займёт ли она денег или воспользуется кредиткой — терпеть боль дальше она больше не собиралась.
Хватит жертвовать собой ради чужих манипуляций…