Она переступила порог квартиры загорелой, посвежевшей, наполненной энергией.
Внутри царил хаос: в раковине высилась гора немытой посуды, по полу тянулась пыль. Олег развалился перед телевизором в растянутых трениках и ел пельмени прямо из пачки.
Заметив жену, он даже не поднялся.
— Явилась? Нагулялась? — с раздражением бросил он. — Ну что, довольна? Люба вся извелась, звонила ежедневно, плакала, что невестка развлекается, пока сын голодает. Ты вообще понимаешь, как мне было неловко перед ней?
Мария поставила чемодан у стены.
— Понимаю, Олег. Тебе всегда неудобно перед Любой, но почему‑то никогда — перед собственной женой.
— Хватит умничать. Деньги остались? Нужно закрыть долг по кредитке, я у Артёма занимал, чтобы Любе на процедуры добавить.
— Денег нет, — спокойно произнесла Мария. — Потратила всё до последней гривны. И знаешь, ни о чём не жалею. Эти две недели стали лучшими в моей жизни.
Олег побагровел.
— Да ты… Ты совсем совесть потеряла! Осознаёшь, что натворила? Ты разрушила доверие в семье! Как мне теперь с тобой жить, если ты в любой момент можешь выкинуть подобный номер?
— А ты и не будешь со мной жить, Олег, — ровно ответила Мария.
— Это как понимать? — он растерялся.
— Буквально. Я подаю на развод. И на раздел имущества. Квартира у нас общая, машину мы приобрели в браке — всё поделим поровну. Свою часть я, вероятно, продам. Или выкуплю твою, если найдёшь деньги. Хотя сомневаюсь, что они у тебя появятся.
— Ты… ты блефуешь! — голос Олега дрогнул. — Куда ты денешься? Кому ты нужна в сорок восемь?
— Себе, — тихо сказала она. — И это, как выяснилось, важнее всего. Я больше не намерена быть спонсором Любы и твоей вечной незрелости. Хочу жить для себя.
Олег вскочил, заметался по комнате, размахивая руками.
— Да не посмеешь! Это всё женские капризы! Перебесишься! Люба была права — тебя надо держать в ежовых рукавицах!
— Вот пусть Люба тебя и держит. В любых рукавицах. А я — пас.
Мария прошла в спальню, достала большую дорожную сумку и принялась складывать вещи Олега.
— Ты что делаешь? — он застыл в дверях.
— Освобождаю пространство. Пока квартира не продана, вместе мы жить не будем. Поедешь к Любе. Она ведь так скучала по сыночку. Заодно и позаботишься о ней — после курорта, наверное, устала. Я останусь здесь. Или, если хочешь, уеду к подруге на пару дней, а ты собирайся. Но логичнее тебе: у Любы трёхкомнатная, места достаточно.
— Никуда я не поеду! Это мой дом!
— Тогда вызову полицию и скажу, что ты мне угрожаешь. Или просто сменю замки, когда уйдёшь на работу. Выбирай. Но как раньше больше не будет. Точка.
В её голосе звучала такая твёрдость, что Олег понял — это всерьёз. Конец, к которому он шёл годами, уверенный, что Мария никуда не денется, всё стерпит и снова пожертвует собой ради его удобства.
На следующее утро он молча собрался. Уходя, злобно сверкнул глазами.
— Ещё приползёшь, — бросил он на пороге. — Когда деньги закончатся и одиночество прижмёт. Завоешь.
— Увидим, — ответила Мария и закрыла дверь.
Щёлкнул замок. Она прислонилась к двери и на мгновение прикрыла глаза. В квартире стояла непривычная тишина: никто не гремел телевизором, не требовал ужин, не упрекал.
Мария прошла на кухню, налила кофе в красивую чашку, купленную в дьюти‑фри, и посмотрела на пустую стену, где раньше висел календарь с днями рождения родни Олега. Она сняла его окончательно.
На душе было по‑настоящему легко. Впереди ждали суды, раздел имущества, неприятные разговоры. Люба, без сомнений, выльет на неё ведра грязи перед знакомыми. Но это уже не имело значения.
Мария вспомнила, как стояла на берегу океана, и тёплый ветер играл её волосами. Тогда она пообещала себе больше никогда не предавать себя. И слово сдержала.
Подойдя к зеркалу, она поправила причёску и улыбнулась отражению. Всё только начиналось. В новой жизни она знала одно: если кто‑то и поедет в санаторий за её счёт, то исключительно она сама.
Спустя месяц Мария случайно столкнулась с бывшей коллегой Олега. Та рассказала, что он живёт у Любы, выглядит измотанным и всем жалуется, будто жена его обобрала и выставила за дверь, а Люба пилит его с утра до ночи, требуя заботы и денег, которых теперь катастрофически не хватает — ведь «золотая антилопа» в лице Марии ушла, хлопнув копытцем.
Мария выслушала, вежливо кивнула и направилась дальше. Её ждал риелтор. Она собиралась продать их просторную квартиру, забрать свою долю и приобрести уютную евродвушку с видом на парк. И непременно с большой ванной, где будет уложена самая дорогая и красивая плитка — та, что она выберет сама.