Сын спал спокойно, его дыхание было ровным, щёчка прижималась к подушке. Ему пять лет. Он стал звать Александра папой ещё в два года — сам, без чьих-либо подсказок.
Она села рядом, осторожно откинула прядь волос с его лба.
«Наш, — прошептала про себя. — Наш, хочешь ты этого или нет».
Утро выдалось промозглым. Ветер швырял в лицо ледяные капли.
В аптеке собралась очередь, люди спорили из-за мелочи. Мария молча стояла, придерживая сына за плечо. Он вертелся на месте, торопился в садик и спрашивал:
— Мам, а папа придёт?
— Придёт, — ответила она негромко.
Но внутри что-то сжалось. Не сомнение — пустота впервые дала о себе знать.
Позже вечером она запустила стиральную машину — гул за стеной напомнил ей шаги Александра. Сердце болезненно дрогнуло.
На экране телефона не было ни одного нового сообщения.
Через пару дней она всё же решилась пойти к нему. Дом матери Александра был старым пятиэтажным зданием с запахом варёного лука и хлорки в подъезде.
Он не сразу открыл дверь.
— Зачем пришла?
— Нам нужно поговорить.
Он пожал плечами и впустил её внутрь.
На столе лежал тот самый конверт. Уже вскрытый. Бумаги внутри были измяты так, будто их много раз перебирали руками.
— Я не понимаю… — произнесла она растерянно. — Откуда это вообще? Наверное, ошибка какая-то… перепутали что-то…
— Всё ты понимаешь, — устало сказал он. — Просто не хочешь признать это вслух.
Мария ощутила резкую темноту перед глазами.
— Ты серьёзно? Думаешь, я могла… с кем-то другим?
— Я ничего не думаю. Я вижу цифры.
Он отвёл взгляд в сторону. С тех пор как погиб его отец, Александр начал опираться только на факты: без веры и без догадок.
Мария подошла ближе и положила ладонь на конверт.
— Этот тест можно выбросить. У нас есть сын. Наш сын…